Инструкция по призыву демона

1.3

После горячих споров и увещеваний со стороны Шасты моё попискивающее умертвие было решено оставить в комнате. И хотя на душе после столь кощунственного поступка скребли кошки, нельзя было не признать, что профессор Локвик был чародеем старой закалки, развоплощавшим всё, что попадалось ему под руку.

— Ты можешь так громко не вздыхать? — Возмущённо засопела Шаста, оторвавшись от конспектов, которые она, единственная из всей аудитории, строчила со скоростью летящей кометы, поспевая за невнятным бормотанием эмира Локвика.

— Извини, — вздохнула ещё громче, представляя, как дезориентированный Тушканчик мечется по моей общажной комнате, натыкаясь на предметы. — Всё-таки стоило положить ему кусок колбасы, а не только воды налить.

— Лисси, твой питомец мёртв около двух недель, судя по степени разложения: ему не нужна нормальная еда, ему нужен качественный парфюм и тебе теперь, кстати, тоже.

Фыркнула, отбросив вишнёвые локоны за спину:

— Что за жестокий век, что за жестокие люди! — Воскликнула шёпотом и патетично закатила глаза, подражая одной из героинь популярной пьески в высшем обществе.

— Держать умертвие в академии некромантов — это несусветная глупость, подруга.

— Академия некромантов, — по-детски передразнила Шасту. — Ты так говоришь, словно остальные факультеты — пыль под ногами: плюнуть и растереть.

Подруга тяжело вздохнула: мы не первый раз спорили на эту тему, но ещё ни разу не пришли к компромиссу.

— Давай не будем снова ругаться: я не умаляю заслуги целителей или бытовиков, но всем известно, что именно некроманты оберегают покой мирных граждан на протяжении многих лет.

— А как же лекари, которые спасают жизни?

— Они не отдают свою взамен, как это сделали многие из нас во время сопряжения миров, — выдержав паузу, произнесла Шаста. Это был её железный аргумент, и дальше продолжать развивать эту тему просто бесполезно: заладит, как попугай, одно и то же.

— Некроманты спасли наш мир от захватчиков демонической расы, — передразнила подругу, подражая её нравоучительному тону.

— Что вы сказали, эмири Рихард? Неужели о том, как мы подпалили хвосты этому дьявольскому отродью во время последней войны? — Встрепенулся профессор Локвик, воодушевлённо отбросив мелок.

Шаста укоризненно посмотрела на меня, постукивая по столу ручкой, которую можно было отложить на ближайший час так точно: если профессор заведёт разговор про демонов, то волшебным образом не только перестанет бубнить себе под нос что-то о чарах развоплощения, но и уйдёт в сторону от темы лекции, предаваясь воспоминаниям давно минувших дней (правда, сдаётся мне, что с тех пор прошло так много лет, что все истории исказились до неузнаваемости, хотя бы потому, что эмир Локвик не воевал — сражался его дед).

— Похвальное стремление к собственной истории, достойное уважения и подражания, молодые люди, — эмир Локвик окинул аудиторию взглядом поверх очков в тонкой оправе. — Всем доподлинно известно, что история вопроса начинается именно в период чародейской чумы, как эту напасть прозвали целители: проявление болезни выражалось отнюдь не в возросшей смертности, а в отсутствии дара у младенцев — в то опасное время даже дети самых выдающихся чародеев рождались пустышками, что уж говорить про остальных... Наша страна оказалась беззащитней новорождённого котёнка. Вынужден отметить, — эмир поднял палец, призывая к вниманию, — что именно некомпетентность наших коллег-целителей чуть было не привела к неминуемой трагедии, ведь, зазнавшись, они не смогли отличить недуг от страшного проклятия, насланного нашими соседями, будь они сами трижды прокляты, демонами семи пустошей — бессердечными существами, притворявшимися нашими друзьями, дабы ослабить бдительность ковена.

Профессор Локвик, за старостью лет скрючившись от непосильной ноши времени, гордо распрямился, скрипнув поясницей и одновременно с этим охнув что-то ругательное, поправил полы чёрной мантии, расшитой серебряными нитями по старой форме (которую сменили лет тридцать назад), и снова обвёл аудиторию долгим, пронзительным взглядом, давая возможность каждому студенту прочувствовать драматичность момента, а затем резко вскинул руку, больше походившую на засохшую ветку ракитника, и указал ею прямёхонько на меня.

— И только Сайфер Рихард, прапрадед этого юного дарования, — При этих словах я ощутила, как щёки вспыхнули маковым цветом. Да что же мне везёт так сегодня на упоминания моей скромной персоны? — разгадал сложнейшее заклятие, запечатанное тремя стихиями, и отдал за это жизнь, как и многие из нас впоследствии, чтобы не просто изгнать демонов в пустоши, но и укротить их, возымев власть над этим двуличным народом, чтобы подобное никогда не повторилось вновь.

— Так вот почему он тебе заочно отлично ставит, — ехидно протянула Шаста, — за дедовы заслуги перед королевством.

Шлёпнула ладошкой по лбу, признавая поражение, но не успела сказать и слова в своё оправдание, как дверь аудитории со скрипом отворилась — на пороге возникла рыжая адептка первого курса, которая, судя по опухшим глазам, едва ли успела вытереть слёзы.

— Профессор Локвик, там по коридорам умертвие бегает...

Дрожащий голос девчушки эмира не тронул, и он только недовольно сдвинул брови:

— И чего вы хотите от меня?

Слёзы градом полились из-под светлых ресниц.