Инструкция по призыву демона

1.4

— Ну что же, — Шаста поправила и без того идеальный пучок, — судя по всему, продолжение пары не состоится, так что можно поработать над заданием по формуле призыва. Ты как, со мной?

Скривилась от одной мысли при этом гадком учебнике с описанием жертвоприношений, которые являлись прелюдией к призыву существа.

— Пожалуй, не сегодня. Займусь лучше Тушканчиком.

— Лисси, просто развоплоти его, и всё, не нужно вздыхать над ним: некроманту не ведома жалость к мёртвым.

Передёрнула плечами:

— Это нормальным чародеям, Шаста, тем, которые могут швыряться смертельными заклятиями и раскрывать демонические заговоры, а полумескам навроде меня — ведомо, ещё как ведомо.

Горечь отразилась в шоколадных глазах подруги, но она лишь сдержанно кивнула, не пытаясь успокоить меня. Да и что можно сказать в таком случае? "Милая, не переживай из-за того, что ты бездарный чародей, позор рода. Всё ещё образумится, мы что-нибудь придумаем, как-нибудь вылечим твою неправильную магию." Именно так и думали мои родители, избегая разговора по душам на эту тему со мной. Впрочем, так же они поступали и с остальным миром, веря в то, что это всего лишь дефект, который можно устранить, а потому не спешили делать официальное заявление о нарушении магического потока в родовом древе.

Шаста ободряюще сжала мою ладонь, и я невольно улыбнулась в ответ.

— Лисси, ты ведь знаешь, что я не считаю тебя магической калекой: я считаю тебя особенной.

— Что почти одно и то же, — засмеялась, увлекая подругу из аудитории. — Ай, да неважно. Ты-то точно из-за этого не грузись. В конце концов у родителей всегда есть запасной план: удачно выдать меня замуж. Стоит лишь найти знатного и сильного чародея — такого как Филипп, например.

Стрельнула глазками в сторону одногруппника, который тут же отозвался белозубой улыбкой, словно только и ждал момента, когда на него обратят внимание.

— Фу, — захохотала Шаста, — он же жуткий нарцисс. Готова поспорить, что большую часть дня он проводит перед зеркалом, любуясь собственным отражением. Да и не даровитый он вовсе... помнишь пару у эмири Гвендолен?

Я тихонько хрюкнула от смеха в ладошку, но Филипп это заметил и оскорблённо отвернулся, посчитав меня недостойной лицезреть герцога-солнце.

— Кто же такое забудет!

— Если уж и выбирать знатного да талантливого, то это скорее будет Кевин Тиррол, — продолжала размышлять Шаста.

Я засмеялась уже не в силах сдерживаться: как ни странно, почётное место главного ботаника в группе занимала отнюдь не Шаста, а эмир Кевин, который был погружён в науку до такой степени, что мы уже и не чаяли увидеть его в одинаковых носках даже на важном мероприятии.

— Надеюсь, что до таких крайностей не дойдёт. В конце концов, если мне удастся получить диплом академии, это несколько исправит сложившуюся ситуацию, и хотя от этого я не стану великой чародейкой, но и позором для семьи — тоже, по крайней мере в глазах светского общества. И тогда можно будет не спешить с подобными, — фыркнула, выражая своё отношение, — союзами.

Подруга улыбнулась и поправила очки.

— Я хотела посидеть в библиотеке, а потом заскочить в столовую. Так что, если твоему Тушканчику нужно что-то из съестного, я могу захватить, — примирительно сказала Шаста.

— Ему навряд ли, а вот я от пары булочек точно не откажусь, — заговорчески подмигнула и после того, как мы вышли из учебного корпуса, поспешно потопала в сторону общежития, рисуя в голове картинки всего того, что могло ожидать меня по приходу.

Но на удивление, умертвие тихо дремало на моей подушке, свернувшись калачиком, как это делают лисицы. Я с умилением посмотрела на него: устал, бедолага. Наконец-то заметив меня, Тушканчик приветственно стукнул по покрывалу тем, что осталось от хвоста, и продолжил валяться на кровати. Поспешно отворила окна, выгоняя смрадный запах разложения, и взмахнула рукой, призывая бытовую магию. Швабра недовольно выпорхнула из шкафа, зачем-то сделала угрожающий круг над моей головой и пару раз залихватски провела по разлитому молоку, растаскивая его ещё больше.

Тяжело вздохнула и пошлёпала за обычной тряпкой, чтобы помыть пол. Вечно у меня всё работало неправильно: даже самые примитивные заклятия воплощались лишь наполовину, потешая моих одногруппников и докучая мне.

И что ещё более нелепо — всё действительно началось с моего предка — прапрадеда Сайфера Рихарда. Разгадав происхождение магической чумы, он немедленно доложил об этом ковену, члены которого объединились, чтобы изолировать многочисленные портальные коридоры, соединявшие сферу пустошей с нашей, дабы оборвать все потоки, ведущие к землям людей, но прорывы были неизбежны, а сил сдерживать новые атаки у чародеев попросту не было, ведь лекарство от чумы так и не нашли. Бабушка Петти рассказывала, что Сайфер днями и ночами проводил эксперименты в лаборатории, пока однажды не изобрёл заклятие, противодействующее наложенному проклятию. Правда, о чём моя бабка тактично умолчала, чирикая воробьём на очередном званом обеде, так это о том, что прапрадед за неимением времени проверял эффективность чар на себе, не заморачиваясь насчёт последствий, ведь тогда он был молод и амбициозен, и остальное нисколько его не волновало.

Не смущало и тогда, когда он возглавил ковен, умолчав о подобном нарушении, и после рождения его здоровых детей. Поэтому стоит только представить себе удивление моих родителей, когда они поняли, что со мной что-то не так. Многочисленные целители, приходившие в наш дом, твердили одно и то же: нарушение циркуляции чародейского потока, смешение генотипов целительской и некромантской магии, а также неизвестной энергии, которые вступают в противодействие, образуя неустойчивые магические соединения.