Инструкция по призыву демона

2.4

Сказать по правде, не люблю гнетущую атмосферу, а, впрочем, кому она нравится? Эмири Гвендолен — знаток флоры, астрономии и предсказаний, сказала бы, что нужно либо покинуть место, которое вызывает такое чувство, либо изолировать причину этого состояния. Но покинуть аудиторию посреди лекции можно было только ногами вперёд, что мне однозначно не подходит, а попытка спеленать по рукам и ногам эмира Найтана закончится, безусловно, печально.

— Тебе не кажется, что он сегодня особенно злой? Смотрит так, словно убить хочет, — прошептала Шаста. — Хорошо, что мы сидим на последней парте, иначе он во мне дырку прожёг бы своим угрожающим взглядом.

Кстати, да: это единственная пара, на которой я настояла, чтобы мы сидели на самом последнем ряду — подальше от мистера эго. На остальных занятиях подруга занимала почётное место знайки в первых рядах, а я сидела рядом с ней, составляя компанию.

— Лисса, ты точно тут ни при чём? — Проницательно спросила подруга.

— Нет, поверь мне: он бесится исключительно из-за своего дурного характера, а страдаем мы. — Наигранно взмахнула ресницами, изображая святую невинность.

Ну, не виновата я в том, что профессор бегает по женским общежитиям, приставая к кому не попадя со своими личными проблемами, да и вообще: мало ли, ему, может, потом чёрный кот дорогу перебежал — вот и лютует. А то чуть что — сразу Лисса.

— Вообще он отличный преподаватель, и предмет его основной в нашей специальности и, пожалуй, самый сложный, — задумчиво проговорила Шаста, наблюдая за профессором.

— Ты на чьей стороне? — возмущённо посмотрела на подругу.

Та удивлённо подняла брови:

— Ты же говоришь, что ни при чём.

— Да я не про сейчас, а вообще, — возмутилась.

Но как не хотелось мне этого признавать, в глубине души я знала, что Шаста права. Стоило вспомнить первый курс, когда мы впервые встретились с эмиром Найтаном: половина девчонок была в него влюблена, да что там, и мне он нравился, пока не проявился его бескомпромиссный характер. Тогда девчонки разочаровано выдохнули и обратили внимание на других парней, которые не испепеляли их взглядом из-за невыполненного домашнего задания, а дарили цветы, звали на свидания.

Я знала, что профессор был молод и талантлив, что ему сулили большое будущее, но его род был в опале при дворе в течение многих лет, поэтому эмиру и пришлось прокладывать себе путь через академию. Такому место не за столом учёного совета, а во главе войска. Неудивительно, что профессора так сильно раздражало чужое невежество и нежелание учиться. А к его предмету любви я не испытывала, за что и платилась всякий раз.

На самом деле я, словно эмпат, могла по одному его взмаху руки определить, какое у него настроение. Конечно, палитра эмоций разнообразием не отличалась (улыбку, например, на его лице я видела всего пару раз, и, поверьте мне, дружелюбия в ней не было), но в каком-то смысле я неплохо понимала эмира Найтана. К примеру, сейчас он, несомненно, хотел придушить меня и бросить останки на съедение падальщикам.

Мужчина, обошёл стол и внимательным взглядом обвёл аудиторию, остановившись на мне — в жёлтых глазах сверкнули молнии.

— Напомню, что к концу недели вы должны представить итоговую работу, которая станет вашим допуском к экзамену. Условие только одно, — профессор медленно поднялся на ступени, расположенные между рядами парт.

— Ой, — заёрзала Шаста. — Он же никогда не поднимается сюда.

Сглотнула, полностью с ней соглашаясь. Ну, что за закон подлости? Знала бы, что устроит тут дефиле, села бы не возле прохода, а забилась в дальний угол.

Мужчина легко сократил дистанцию между нами и остановился передо мной на расстоянии вытянутой руки.

— При заклинании призыва вы должны использовать образец, который мёртв не дольше двух дней. Мыслящих существ, конечно, не трогаем, до этого ещё не доросли. — Голос эмира Найтана раскатисто разносился по аудитории. — И, Рихард, таскать на руках воскрешённого не нужно, на это есть чары подчинения.

Возмущённо засопела: ну, знаете ли — у Тушканчика были сильно повреждены лапки.

— Вопросы? — Профессор обратился ко всем, но по-прежнему сверлил меня взглядом.

Вызывающе посмотрела в ответ: у меня за столько лет выработался иммунитет против его всевидящего ока, так что нечего со мной в гляделки играть.

— Есть ли ограничения по классу опасности выбранного существа? — Зарина, сидящая на первой парте, отвлекла эмира, который бесшумно спустился вниз.

— Дракона вы вряд ли откопаете на ближайшем кладбище, а остальной материал можно смело использовать. Есть только одно но: если вы потеряете контроль над существом, то это автоматический неуд.

Зарина сосредоточенно кивнула — она была сильным некромантом и с радостью бралась за самые сложные задачки. Не сомневаюсь, что одногруппница и дракона смогла бы где-то откапать.

— Тогда свободны, — кивнул профессор и сложил руки на груди, провожая каждого адепта долгим взглядом.

Профессор — единственный преподаватель, который напрочь игнорировал форму академии. Он не носил мантии и одевался просто, без камзолов, расшитых камнями, как это делал порой Бэзиэль. Вот и сейчас эмир Найтан был в классических брюках и свободной белой рубашке, которая подчёркивала его широкие плечи и мощные руки. У него были резкие черты лица: прямой нос, грубо очерченная линия скул, широкий подбородок, выдававший упрямство, и пронзительные жёлтые глаза.