Инструкция по призыву демона

3.2

"Да никогда и ни за какие коврижки, не стану его невестой! — Эта единственная здравая мысль продолжала звучать в моей голове".

Вишнёвые локоны взвились в густом воздухе, искрящемся от распираемой меня энергии, голубые глаза гневно сверкнули. Кажется, я парила над полом, чего со мной никогда не случалось прежде. Возможно, если бы рядом был кто-то, я смогла взять себя в руки и успокоиться, но сейчас в своём горе я ощущала неподдельное одиночество.

Да и кому, скажите на милость, в королевской академии магии будут понятны мои переживания? Здесь чаще всего девушки делились на два типа: первые мечтали реализовать свой потенциал, а вторые больше присматривались к выгодным партиям, но и те, и другие без исключения были одарёнными чародейками.

В соседних комнатах раздались женские вскрики — лопались лампочки и крохотные разряды молний, рассекающие воздух, то и дело били током.

Я ощущала, как магия переполняет меня, требуя выхода: злость и обида сплелись причудливым комочком, который давил мне на грудь, мешая дышать. Отдать меня на растерзание этому бессердечному куску камня? Отослать полумеска подальше с глаз в надежде, что родятся одарённые дети?

Всхлипнула, ощущая, как сердце отбивает бешеные удары и решилась: вытряхнув все вещи из чемодана, достала маленькую потёртую книжку, некогда принадлежавшую моему прапрадеду — Сайферу Рихарду. В этом семестре я привозила её в академию по просьбе эмира Локвика, чтобы показать сохранившиеся записи великого заклинателя, но, похоже, она пригодится и для большего.

Старые страницы захрустели под пальцами, когда я, лихорадочно листая книгу, нашла нужную с выведенным заглавием "Подчинение демонической сущности". Ни для кого не секрет, что демоны, хотя и соблюдали многие столетия мирный договор с людьми, обладали гораздо большим магическим резервом — не было практически ничего, что были им не по силам. И мне сейчас требовалось чудо: ведь распоряжаться своей судьбой чародейка могла только в случае, когда она обладала достаточной силой. А мне подобного самой никогда не достичь, так что попросим помощи у наших стародавних друзей или, вернее, новоиспечённых врагов.

Будто в каком-то полусне положила Жакончика в центр комнаты, где совсем недавно расчертила руны, и зашептала заклинание воскрешения, вплетая в него чары призыва. Слова острыми камешками отлетали от стен и врезались мне в голову, словно каждую букву высекали на моём теле. В комнате стало невыносимо жарко: пелена дрожащего марева окутала пространство.

Провела рукой по лбу, отбрасывая мокрые пряди назад. Остался последний шаг — жертва. Без неё ни один обряд высшего порядка не удастся. Прекрасно зная это и не раздумывая ни минутой больше, рассекла ладонь, обагряя тёмными каплями три стихии.

Вокруг всё пришло в движение под властью чар: крохотное чёрное пятнышко появилось над центром рунического рисунка — сперва оно парило неподвижно, а затем стало резко увеличиваться.

Над попугайчиком, протянувшим лапки, разрасталось чёрное пятно портального водоворота. Я прижала рукав к носу, стараясь не вдыхать запах гари, исходивший от воронки, но, поддавшись необъяснимому порыву, протянула руку к пятну и коснулась его кончиками пальцев.

Чернота влажно хлюпнула и начала обволакивать руку, словно пробуя её на вкус. А затем произошло немыслимое: моё запястье перехватила когтистая лапа огромных размеров и потянула вглубь портала. Взвизгнув, упёрлась пятками об пол и потащила на себя, пытаясь удержаться на ногах. Ощутила, как сзади в мантию вцепился Тушканчик, выбравшись из-под купола и помогая мне.

С ужасом поняла, что меня затягивает внутрь и начала сопротивляться изо всех сил, отчаянно шепча бытовые чары левитации и молясь, чтобы они сработали, как нужно.

Заклинание невесомости подхватило меня и на какое-то мгновение забуксовало, сопротивляясь неведомому противовесу по ту сторону портала, а затем отшвырнуло на пару шагов, да так, что я здорово приложилась о шкаф и, дезактивировав магию, потеряла сознание.

Спустя какое-то время, шершавый язык привёл меня в чувство: Тушканчик практически сидел на мне и жалостливо поскуливал в надежде, что я наконец-то приду в себя.

Голова жутко раскалывалась, застонав, медленно поднялась и коснулась носа — из него текла кровь. Перешагнув через задутую свечу и рунные рисунки, открыла дверь в туалет и наклонилась над раковиной. Журчание воды успокаивало. Умывшись, посмотрела на своё отражение: "Выгляжу так, словно меня виверна пожевала и выплюнула, посчитав недостаточно аппетитным ужином".

Попугай спикировал мне на плечо и, вцепившись острыми коготками, наклонил голову, пристально разглядывая меня. "Ну, неуд у своего женишка я не получу, а это уже полдела, — успокоила себя." А вот дальше я приложу все усилия, чтобы он сам отказался от этой помолвки — делов-то пару раз довести его до белого каления при матушке, чтобы у родителей была веская причина отказать.

Жакончик сверкнул алым глазом и крикнул зло:

— Пшла вон, чертовка!

— Я здесь живу, нахал, — ответила попугайчику и стряхнула его с плеча.

Кое-как добравшись до кровати, без сил рухнула на неё и тут же уснула.