Инструкция по соблазнению строгого преподавателя

3 глава

ГЛАВА 3. НОВЫЕ ПРАВИЛА

Кабинет 410 был не его профессорской. Это была маленькая, залитая осенним солнцем аудитория для семинаров с круглым столом и запахом старого дерева. Я вошла, чувствуя себя лабораторной мышью, добравшейся до сердца лабиринта, где её ждёт не сыр, а сам архитектор.

Он уже был там. Сидел у окна, отчего его силуэт казался размытым на фоне слепящего света. На столе перед ним лежала не папка, а два бумажных стаканна от кофе из автомата в холле.

— Садитесь, — сказал он, не оборачиваясь. — Дверь закройте, пожалуйста.

Я сделала это, и щелчок замка прозвучал невероятно громко. Теперь мы были одни.

— Вы прислали мне письмо, — начала я, оставаясь стоять. Гордость — последний бастион.
— И вы пришли, — он наконец повернулся. Лицо его было спокойным, усталым. Не было в нём ни триумфа, ни злорадства. — Значит, моя гипотеза верна. Вы не просто блогер, жаждущий хайпа. Вы любопытны. До фанатизма.

— Вы шантажируете меня, — выдавила я.
— Я предлагаю вам научную коллаборацию, мисс Соколова. Или можно — Аля. — Он отодвинул один стакан кофе в мою сторону. — Садитесь. Давайте говорить как… коллеги.

Я медленно опустилась на стул напротив, не притрагиваясь к кофе. Он взял свой, отхлебнул, поморщился.

— Ужасный, правда? Но честный. Как и наше положение.
— Какое положение? — спросила я, сжимая руки на коленях, чтобы они не тряслись.
— Вы провели небезупречный, но остроумный полевой эксперимент по социальной инженерии. Я, как объект, идентифицировал наблюдение и провёл контрисследование. Ваша методология дала сбой в момент, когда вы позволили личному — тому старому посту — стать частью вашего цифрового следа. Я воспользовался этим.

Он говорил голосом лектора, но это не было лекцией. Это был разбор полётов.

— Вы хотите, чтобы я удалила блог, — сказала я.
— Напротив. Я хочу, чтобы вы продолжили. Но с новой переменной. Со мной.
Я уставилась на него, не понимая.
— Объясните.

Он откинулся на спинку стула, сложив пальцы домиком.
— Ваш эксперимент страдает от главного порока дилетантских исследований — предвзятости наблюдателя. Вы интерпретируете мои действия исключительно в рамках своей «инструкции», подгоняете реальность под гипотезу. Это плохая наука. Я предлагаю исправить это. Вы продолжаете свой «проект». Но теперь вы знаете, что я в курсе. Более того, я буду… сотрудничать.

— Сотрудничать? — я почувствовала, как подступает истерический смех. — То есть вы будете… позволять себя соблазнять? По заказу?

— Я буду вести себя предсказуемо в рамках определённых паттернов, которые вы сочтёте ухаживанием, — поправил он холодно. — Я стану идеальным, управляемым объектом. А вы — будете фиксировать свои реакции. Не для блога. Для себя. В чистом виде. Без прикрас, без нарциссических фильтров вашего «бренда».

— Зачем вам это? — прошептала я.
Его взгляд стал отстранённым, будто он смотрел куда-то вглубь себя.
— У меня есть профессиональный интерес к механизмам самообмана в цифровую эпоху. Как человек создаёт персону, начинает в неё верить и как эта персона разрушается при столкновении с контролируемой, но непредсказуемой реальностью. Вы — идеальный случай. Яркий, дерзкий, талантливый в создании иллюзий. Вы изучаете меня как мужчину. А я буду изучать вас — как феномен. Это честный обмен.

Это было блестяще. И безумно. Он превращал моё поражение в его победу. Делал меня объектом в моём же эксперименте.

— А если я откажусь?
Он медленно вытащил из портфеля распечатку. Мой вчерашний пост о «точках пересечения». Рядом — распечатка его лекции о психологии чтения в «Рыжем лисе». Рядом — скриншот нашего с Маринкой пари в мессенджере (как?!). И юридическая справка о возможной трактовке моих действий как клеветы и домогательства.

— Тогда я буду вынужден передать этот странный набор совпадений в деканат и юрбюро. Для расследования, — сказал он тихо. — Ваша репутация «Али, уймись!» против моей безупречной академической репутации. Угадайте, кто выиграет?

В воздухе повисла тишина. Солнечный луч поймал пылинки, танцующие между нами.

— Вы… чудовище, — выдохнула я беззлобно.
Констатация факта.
— Я практикующий психолог, Аля, — поправил он. Впервые назвав меня по имени. Звучало это как приговор. — Мы все в какой-то степени чудовища. Просто некоторые носят маски веселее других. Итак, ваше решение?

У меня не было выбора. Но в этом отсутствии выбора была и дикая, запретная искра. Он предлагал игру на грани фола. Самую опасную игру в моей жизни.

— Ладно, — сказала я, и голос мой не дрогнул. — Новые правила. Я — исследователь. Вы — управляемый объект. Я пишу для себя. Вы получаете… что? Отчёт?
— Мне достаточно будет наблюдать, — он улыбнулся. На этот раз улыбка достигла его глаз, сделав их холодными и невероятно живыми. — Ваши невербальные реакции будут красноречивее любого отчёта. Начинаем с сегодняшнего дня. Ваш следующих шаг в «инструкции»?

Я задумалась. Шаг 4 был «ложная уязвимость». Но теперь всё было иначе.
— Шаг 4… — я посмотрела ему прямо в глаза. — Попросить о помощи. Незначительной. Выйти за рамки ролей студента и преподавателя.

Он кивнул, оценивающе.
— Разумно. И что вы у меня попросите?
— Вы сказали, были профайлером. Помогите мне… проанализировать одного человека. Для моего эссе. Я не могу разобраться в его мотивах.
— Кого? — спросил он, и в его взгляде мелькнул интерес.
— Вас, — сказала я просто.

Наступила пауза. Затем он рассмеялся. Тихим, низким, искренним смехом, от которого по моей коже побежали мурашки. В этом смехе не было ни льда, ни анализа. Было что-то человеческое, тёплое и опасное.

— Браво, Аля, — сказал он, вытирая несуществующую слезу с уголка глаза. — Вы только что создали рекурсивную петлю наблюдения. Я анализирую для вас самого себя, в то время как вы наблюдаете за мной, анализирующим себя по вашей просьбе. Это… изящно. Почти гениально.