Инструкция по соблазнению строгого преподавателя

6 глава

ВСПЫШКА

Две недели спустя в студенческом баре с одногруппниками, в том самом, где висят гирлянды и играет громкая музыка. Я сижу и через силу смеюсь над шуткой соседа по столику — Данила, приятного парня с журфака, который всегда был ко мне неравнодушен. Он что-то оживлённо рассказывает, наклонясь так близко, что почти касается плечом. Я этого не замечаю. Я вижу только дверь.

И дверь открывается.

Входит он. Кирилл Леонидович Орлов. В баре. Где никогда не бывает преподавателей. Он в своём неизменном тёмном пальто, будто сошёл с университетских ступеней прямо сюда. Его взгляд, холодный и методичный, как сканер, прорезает дымку и гул, находит меня за секунду. Видит Данила, склонившегося ко мне. Видит бокал. Видит вынужденную улыбку.

Он не останавливается. Не меняет выражения лица. Проходит к стойке, заказывает виски, один, и садится на свободный стул в углу, прямо напротив их столика. Он не смотрит больше. Он смотрит в мою сторону, но взгляд его расфокусирован, будто он изучает узор на стене. Но я чувствую этот взгляд на своей коже, как прикосновение раскалённого металла.

Через деся минут невыносимого напряжения извиняюсь и пробираюсь к туалетам. Едва скрываюсь в коротком коридоре, как тень падает рядом.

Раздается голос низкий, ровный, без единой эмоции, но каждый звук будто выточен из льда:

- Интересная методология. «Шаг следующий после провала: коллективный анализ на фоне алкоголя и чужих прикосновений»?
Я прижалась спиной к стене, сердце колотится - Ты… что ты здесь делаешь? Ты же не ходишь в такие места.
- Наблюдаю. Собираю данные. Меня интересует, как быстро объект замещает один источник адреналина на другой. - Он делает шаг ближе, блокируя мне путь обратно в зал. - Он тебе нравится?
- Кто? Данил? Он просто друг!
- Друг. Который смотрит на тебя, как на десерт, который не решается взять. Ты позволяешь ему так смотреть. Ты позволяешь ему наклоняться. После всего, что было между нами.
В глазах вспыхивает ярость - После чего? После того, как ты назвал наш поцелуй ошибкой и сбежал? Ты объявил эксперимент оконченным! У меня больше нет «инструкции», Кирилл! Я могу пить пиво с кем хочу!
Его рука сжимается в кулак у бедра, но лицо остаётся каменным - Конечно. Ты свободна. Я всего лишь твой бывший преподаватель. А он — твой «просто друг». Всё логично. Чисто. - Его голос наконец даёт трещину, в нём проскальзывает хриплый металл. - Но если он сейчас протянет руку и коснётся тебя… я не отвечаю за последствия.
- Это угроза? - отвечаю шепотом, полным вызова.
- Это констатация факта. Я не спал нормально неделю, Аля. Всё, что я вижу, когда закрываю глаза — это твои губы под моими. И тот ужас в твоих глазах, когда я оттолкнул тебя. А теперь я вижу, как он смеётся рядом с тобой. Как он может. Легко. И эта картина… она сводит меня с ума. Я не контролирую эту реакцию. Она животная. Она постыдная. Но она здесь.

Он указывает пальцем себе на грудь, и этот жест полон такой первобытной агонии, что у меня перехватывает дыхание.
- Ты сам всё разрушил! Ты оттолкнул меня! А теперь приходишь и… и рычишь на меня, как зверь, потому что кто-то другой решил меня утешить?
Внезапно его рука врезается в стену рядом с моей головой, не касаясь, но я чувствую свист воздуха.

- Я не хочу, чтобы тебя утешал кто-то другой! — вырывается у него сдавленный крик. — Я хочу, чтобы это был я! Но я не могу! Я сломан для этого! И видя, что это может сделать кто-то целый… это невыносимо!

Он отстраняется, дыша тяжело, будто только что пробежал марафон. В его глазах — паника дикого зверя, попавшего в капкан собственных чувств.
Кирилл говорит тихо, с ненавистью к себе. - Вот. Теперь ты видишь. Не профессора. Не аналитика. А это. Уродливую, больную ревность. Данные собраны. Можешь делать выводы.

Он разворачивается, чтобы уйти. Но я, движимая внезапной яростью и дикой жалостью, хватаю его за запястье.
- Подожди. Ты пришёл сюда только для этого? Чтобы продемонстрировать, как тебя рвёт на части?
- Я пришёл, потому что не смог остаться там. В четырёх стенах.
- И что ты хочешь сейчас? Чтобы я ушла с тобой? Чтобы я бросила всех и пошла успокаивать того, кто сам меня оттолкнул?
Кирилл оборачивается, и в его взгляде — бездонная мука.

- Я не знаю. Я ничего не знаю. Я только знаю, что если я сейчас уйду один, я, возможно, сделаю что-то очень глупое. Или очень страшное. Для себя. И это будет по-прежнему только о тебе.

Это признание, полное беспомощности и опасности, обезоруживает её сильнее любой угрозы. Он не играет. Он тонет.

Отпускаю его руку, выдыхает. - Сиди. За своим столиком. Пей своё виски. И наблюдай. Смотри, как я допиваю свой бокал. Как я прощаюсь с друзьями. Как я одна выхожу из этого бара. Если у тебя хватит смелости не быть трусом в этот раз...

Отталкиваюсь от стены и прохожу мимо него обратно в зал, оставляя его в полумраке коридора. Сердце колотится, но шаг твёрд. Он поставил её перед выбором: стать его спасательным кругом или наблюдать, как он идёт ко дну. И она сделала свой ход. Теперь его очередь.

Он вернулся за свой столик. Он наблюдал. И когда я, спустя полчаса, одна надела куртку и вышла на морозную улицу, он, не допив свой виски, последовал. Не догоняя. Просто следуя. На расстоянии. Как тень, провожая до самого дома. В полном молчании.

ПОСЛЕДНЯЯ ЛЕКЦИЯ

Я была призраком. Ходила на пары, но не слышала ни слова. Ела, не ощущая вкуса.

Я избегала всех мест, где могла его встретить. Но университет — тесный мир. Судьба, или его расчёт, свела нас в самом неожиданном месте — в очереди в буфете. Мы оказались спиной к спике, и когда я, получив свой капучино, развернулась, то чуть не выронила стакан. Он стоял в полуметре, с пустым подносом, и смотрел на меня. Не сквозь меня, а именно на.

— Аля, — сказал он. Голос был не лекторским, не тем тихим и опасным из кофейни. Он был… плоским. Без эмоций. И от этого стало ещё хуже.