Инструктор по вождению и не только...

1

— До колбасы! — выдохнули мы в один голос.

Я вскинула глаза. Симпатичный незнакомец улыбался — его явно позабавила наша синхронность в ответе на немой вопрос кассира: где заканчиваются его покупки и начинаются мои. Настроение у меня было паршивое, но я невольно улыбнулась в ответ. Высокий брюнет с ухоженной бородой. «Наверное, барбер или их постоянный клиент», — отметила про себя.

Рассмотреть его лучше я не успела. Сын, сидевший в коляске, зашелся плачем от скуки. Пришлось спешно расплатиться и почти бегом толкать коляску в сторону дома.

Дома меня ждал привычный «день сурка». Покормить мелкого, поменять подгузник, поиграть, уложить... И снова по кругу. Когда из школы возвращался старший, начинался второй уровень квеста: накормить, усадить за уроки, проконтролировать. Десять месяцев — ровно столько младшему — пролетели как в тумане. Между сыновьями почти десять лет разницы, но, к счастью, они очень привязаны друг к другу.

Кажется, я медленно тонула в послеродовой депрессии. Меня ничего не радовало, всё вокруг дико раздражало. Вечный недосып и усталость превратили меня в комок нервов. Зубы у мелкого лезли один за другим, он почти не спал, и иногда мне хотелось просто выбежать из дома и скрыться в тумане — настолько всё доконало. Возможно, всё было бы иначе, будь у меня рядом надежное плечо. Но его не было.

Муж бросил меня, едва узнав о второй беременности. Сергей всегда был против второго ребенка. Своего жилья у нас не было, а кочевать по съемным квартирам с двумя детьми в вечной нехватке денег он не хотел. Да и я, честно говоря, тоже.

Ирония судьбы заключалась в том, что в семнадцать лет мне поставили диагноз «бесплодие». Тот день перевернул мою жизнь.

Цикл у меня всегда был капризным: месячные случались всего пару-тройку раз в год. Глупая, я тогда даже радовалась: никаких болей, никаких лишних хлопот в летнюю жару. О том, что это симптом серьезного заболевания, я не задумывалась. Мать моей жизнью особо не интересовалась, так что к гинекологу я впервые попала только перед поступлением в вуз — нужна была справка.

Когда врач изучила мои анализы и результаты УЗИ, вердикт прозвучал как приговор. Шок — это слабо сказано. Я была в ужасе, ведь никогда не представляла своей жизни без детей.

Тогда у меня был парень, Марк. Мы встречались почти год, и он даже звал меня замуж, чтобы я не уезжала учиться в другой город. Он был на три года старше и, кажется, искренне меня любил. Я же просто не смогла позволить себе испортить ему жизнь. Марк часто мечтал о том, какими красивыми будут наши дети... Я решила, что правильнее будет его отпустить. Мы расстались, и я уехала в университет в другой конец страны.

Перед самым отъездом мы с подругами устроили прощальный марафон по ночным клубам. Пили, танцевали до упаду. Помню, как шла домой босиком по теплому асфальту — был жаркий август, и ноги после каблуков адски гудели. Девчонки уехали на такси, а мне хотелось протрезветь, прежде чем предстать перед мамой. Страшно не было: центральная улица, пять утра, залитые светом фонарей тротуары.

До дома оставалось всего ничего, когда рядом притормозила машина. Вышедший из нее парень предложил подвезти. Я отказалась, но он проявил настойчивость: пошел следом, завязав ни к чему не обязывающую беседу. Он показался мне милым и буквально выторговал номер телефона. Я честно предупредила, что через три дня улетаю, и была уверена — он не позвонит.

Он и не звонил. Целый месяц.

Я уже успела обжиться в общежитии, когда в последнюю пятницу сентября раздался звонок. Сергей извинялся, объяснял, что попал в аварию и долго лежал в реанимации. Так завязалось наше общение. Сначала я не придавала этому значения, но на рождественские каникулы он примчался в мой город. Снял номер в гостинице и пригласил праздновать Новый год вместе.

Я согласилась. Домой возвращаться не хотелось — у матери появился очередной ухажер, в общаге становилось пусто. Отпраздновали мы бурно. Настолько, что через месяц я увидела две полоски.

Первый курс я закончила и взяла академку. Сергей, как порядочный человек, сделал предложение. Любила ли я его? В тот момент меня это не волновало. Я была настолько ошарашена и счастлива своему «невозможному» материнству, что не замечала очевидного. Например того, что Сергей много пьет.

Позже выяснилось: та авария случилась по его вине — он гнал пьяным. Машина в дребезги, сам чудом выжил. Но я всё равно оставалась с ним. Убеждала себя, что у ребенка должен быть отец. Мой-то бросил нас, когда мне был год, и никогда не интересовался моей судьбой.

Сергей любил сына, и поначалу мы жили неплохо. Если не считать дней, когда он напивался и швырял мне в лицо беспочвенные обвинения в изменах. Больнее всего было слышать: «А ребенок вообще мой?».

Я, как последняя дура, терпела. Оправдывала его: мол, это просто травма, его предала бывшая девушка, пыталась повесить на него чужого ребенка... Я верила в эту легенду шесть лет.

А потом просто проснулась и поняла: я живу с нелюбимым человеком, который душит меня своей ревностью. Я устала от того, что у него всегда есть деньги на выпивку, но никогда — на наше жилье или отпуск. Устала быть родителем-одиночкой при живом муже.

Я собрала вещи, забрала сына и уехала к матери. На следующий день подала на развод и алименты. Выйдя из здания суда, я впервые за долгие годы вздохнула полной грудью. Оказалось, за шесть лет брака я ни разу не была в кино или кафе с подругами. А ведь мне было всего двадцать пять!

Я бросилась в социальную жизнь как в омут, соглашаясь на любые авантюры и встречи. Мне даже стало казаться, что я наконец-то счастлива.

Но эффект длился недолго.