Интернатура, или сильнодействующее средство

Часть 3. Больничный городок и терапевтическое отделение.

А тем временем лекции закончились, и наша интернатура продолжилась в стационаре тубдиспансера. У нас теперь были палаты с пациентами и новый руководитель – заведующая терапевтического отделения стационара.

Тут я несколько оживилась. Практическая работа имела другую энергетику, нежели теоретическая.

Мы приходили в просторную ординаторскую, где  находились заведующая и ещё два доктора. Заведующую звали Мария Ивановна, она была пожилой, сухощавой, но очень энергичной женщиной. Двое других докторов  были молодыми женщинами. Одна – симпатичная яркая полноватая брюнетка с пышными формами, Алла Анатольевна, но мне что-то в ней не понравилось практически сразу. Другая, Вера Анисимовна, у неё было сильное искривление позвоночника, и чувствовалось, что есть из-за этого комплекс, но от неё веяло добротой, и она была мне более симпатична, хотя общались мы с ними не много.

Больных нам дали не сразу. Некоторое время мы непосредственно не участвовали в процессе лечения. Но хорошо познакомились с другими стационарами и их сотрудниками.

Ближайшим к нам было хирургическое отделение, в котором заведовал человек широкой души Станислав Филиппович. Такой тип заведующего мне в Донецке встретился впервые. Все сотрудники отделения были согреты теплом его души.

В хирургии часто устраивались праздники, на которых всё отделение собиралось за одним столом: и врачи, и медсёстры, и санитарки. Женщины готовили этот стол прямо в отделении: толкли картошку пюре, нарезали окрошку и салаты.

Хотя по- моему это было не самое главное, в конце концов, это ж не ресторан, а оперирующее отделение. Так вот хирурги собрались вокруг Станислава Филипповича, в основном наделённые человечностью и грамотностью.

Они часто заходили на консультацию в терапевтическое отделение, и чувствовалось, что им нравилась их работа. Не были эти доктора обременены жаждой наживы. Может быть,  потому что больные туберкулёзом были в основном малоимущими. Может, по каким-то другим причинам. И хотя торакальные операции совсем не простые, но такого напряжения, как в абдоминальной хирургии, не чувствовалось.

Так что Алла Анатольевна активно и прилюдно успевала обхаживать одного из хирургов.

- Как я вас люблю, я ж вас обожаю, - приговаривала она ему. Видно было, что мужчине приятно, но внешне он оставался спокойным и невозмутимым. Я этому немного удивлялась, у меня с мужчинами отношения не останавливались на такой фазе.

Но с нами интернами в этом коллективе общалась в основном заведующая, у неё сохранялся энтузиазм в отношении врачебной работы и наставничества, хотя порой она вела себя жёстко, но я чувствовала, что она не злая. Хотя некоторые её порядки всё-таки вызывали во мне сомнения.

В конце недели больные выстраивались в ряд возле  стола Инны Ивановны, и она решала, кого отпустить домой, а кого нет, явно наслаждаясь властью. Во мне поднимался протест, и я старалась держаться от неё подальше, остальные интерны тоже. Мы рассаживались по нескольким диванам, стоявшим в комнате, и сливались с помещением. И дружно не спешили интересоваться больными, особенно в открытую.

Но я могла больше наблюдать, находясь в пассивном состоянии. Периодически Инна Ивановна единолично принимала решения, не согласуя их с другими докторами. Алла была инициатором оппозиции в этом случае. Она объединялась с Верой, говорила: хорошо, пусть будет так, и устраивала саботаж. Она демонстрировала безразличие к работе и Марие Ивановне, забирала Веру и уходила к хирургам.

Мария Ивановна оставалась в гордом и печальном одиночестве в ординаторской. Нет, ещё были мы, интерны. Но мы тоже её сторонились.

Были ещё и другие отделения. Тубдиспансер – это целый городок: урологическое, отделение костного туберкулёза, детское и подростковое. Но там мы побывали в ознакомительном порядке.

В основном мы интерны находились в терапии. Приятным сюрпризом для меня было обнаружить в этом отделении зал для занятий лечебной физкультурой (ЛФК). Большой зал с большими окнами, в которые заглядывали ветки деревьев. На окнах висели красивые кружевные занавески. Помещение было залито светом, там стояли лавочки шведская стенка и несколько тренажёров.

Там я познакомилась с молодой женщиной, которая работала инструктором, и звалась Алина. Она была по образованию медсестрой. А по характеру энергичной и дружелюбной,  приветливо звала меня заниматься. Вообще-то ЛФК руководила доктор, но она была на длительных курсах. В её отсутствие заведовала Алина

Больные туберкулёзом приходили на занятия нерегулярно и зал часто пустовал. Система принуждения не действовала, а по желанию – простые упражнения ЛФК не сильно интересовали больных.

Поэтому Алина частенько скучала, а с ней ещё одна девушка, которая работала там санитаркой. Её звали Сашей,  она была худенькой, тоненькой, с длинными светлыми волосами, большими глазами и слегка припухшими губами. Саша не сразу стала общаться, вначале с интересом наблюдала за мной и Алиной и работала.

Я тоже вначале наблюдала. Как проводит занятия Алина. Упражнения были очень простыми, как в советской физкультуре. Алина вела занятия громко, что называется зычным голосом, и это её совсем не напрягало. Мне поначалу было хорошо выполнять упражнения в коллективе под зычный голос Алины,  так как не хватало «единения» с окружающими. Но потом стало слишком скучно, и я всё больше занималась сама.

Алина и Саша не мешали мне уединяться, и охотно общались, когда я к ним обращалась. Это случалось всё чаще, так как мне было хорошо в их обществе. Саша разговорилась, она, оказывается, училась заочно на экономическом факультете в университете. Я с уважением относилась к тому, что она не стеснялась или не боялась простого труда, но себя я на такой работе тогда не видела.