Интернатура, или сильнодействующее средство

Часть 18. Горький реванш.

Интернатура продолжалась. Из моей палаты выписался последний пациент стоматолог.

Заведующая, не смотря на симпатию ко мне, не хотела давать  новых пациентов. А что мне было делать в тубдиспансере без больных?

- Ты можешь оставаться дома и готовиться к экзамену, - предложила она.

Я чувствовала некоторое смущение от того, что я такая проблемная, но гораздо больше в моей душе было ликования. Сейчас я думала иначе:

- Как хорошо, что у меня столько оплачиваемого свободного времени! Месяц не ходить на работу и при этом получать зарплату! В асоциальном статусе определённо были свои выгоды.

Однако до меня стал доходить смысл слов Жени о диагнозе шизофрении, в которой подростковый врач обвинила меня заочно. Это вызвало сильное желание показать какая я умная и адекватная. Пострадала не столько моя профессиональная гордость, ведь врачом я была начинающим, сколько человеческое достоинство, и доверие в отношениях с любимым человеком.

На  мнение этой женщины явно кто-то повлиял. Ведь мы практически не разговаривали с подростковым врачом,  перебросились всего парой фраз, а затем я общалась с ребятами самостоятельно. Тут мне пришла мысль о её подруге Алле из терапевтического отделения. На злословие способны далеко не все люди. И к плохому сильнее прислушиваются, чем к хорошему.

Где-то я даже была готова к такой ситуации. Учитель не раз рассказывал, что в социуме  распространена агрессивная реакция на тех, кто сильно выделяется и отличается.

Что я могла сделать в этой ситуации для своей самооценки? Проще всего было воспользоваться  умениями обращаться с теоретическими знаниями.

По сравнению с тем, что мне приходилось запоминать и понимать на таких кафедрах как анатомия, гистология, биохимия, физиология, фармакология, терапия, педиатрия и другие, во фтизиатрии был не очень сложный материал.

 И я разбирала его досконально. Большое внимание  уделила иммунным реакциям, которые так любил профессор, хоть это и не очень используется в практической работе врача. Моя гордость просто требовала реванша. И к тому же эта подготовка заглушала боль от разлуки.

 А когда мне было совсем невмоготу. Я выходила поздним тёмным тёплым весенним вечером в сад и занималась под цветущими яблонями с одуряющим запахом, и отрабатывала связки из восточных единоборств.

И вот настал день экзамена. Я была готова, спокойна и уверена в себе.

В экзаменационной комиссии кроме кафедральных сотрудников были врачи отделений, в том числе и врач из подросткового отделения. Ну и ладно, я этому даже обрадовалась. И когда вытащила билет с вопросом про иммунитет, который считался самым сложным, обрадовалась ещё больше.

Я вложила в свой ответ все свои интеллектуальные и артистические способности. И можно сказать, глубоко удовлетворила экзаменационную комиссию своими теоретическими познаниями, и получила пять с отличием (пятёрка с восклицательным знаком).

Когда экзамен подошёл к концу, неожиданно у меня возникло желание поднять личный проблемный вопрос и пообщаться с подростковым врачом. Такие желания стали появляться у меня  недавно, по мере освоения работы с энергией гнева.

После окончания экзамена старшая коллега стояла немного в стороне от остальных членов комиссии. Я воспользовалась случаем подошла к ней и прямо поинтересовалась, на каком основании она поставила мне диагноз «шизофрения»? Ведь мы с ней практически не общались, да ещё и убедила в этом  Женю?

До этого я могла поставить проблемные вопросы только людям, которые относились ко мне с симпатией. Но чтобы тем, кто с неприязнью…

Она так смутилась, что мне даже не пришлось упоминать симптомы и клинику шизофрении. И я почувствовала удовлетворение.

Докапываться дольше: «Кто ей это сказал, и зачем она это сделала?»  я не стала, просто даже не знала, что делать с подобной информацией. Но я не просто «посадила неприятную тётю в лужу», а училась возвращать энергию самоуважения и поднимать конфликтные вопросы.

Хотя Женю уже было не вернуть, но какая-то часть внутренней энергии ко мне всё-таки вернулась.