Интернет-издание авторов рунета "Портал" - Выпуск 2

Мистика

Дмитрий Палеолог

Темная проводница

Поезд выскочил из стылой ночной мглы совершенно внезапно. Протяжно проскрипев тормозами, погасил скорость и замер у перрона.

Я с удивлением посмотрел на часы – по расписанию оставалось еще тринадцать минут, и никаких объявлений о досрочном прибытии не было. Пожав плечами и внутренне радуясь такому странному обстоятельству – находиться лишнее время на промозглом осеннем ветру не было никакого желания – я шагнул к открывшимся дверям вагона.

Проводница, совсем молодая девушка, бросила холодный пристальный взгляд, словно искала во мне что-то знакомое.

Я с удивлением отметил про себя – на ней была черная униформа.

Это невольно резануло глаза. Проводники поездов дальнего следования, насколько я знал, носили темно-синюю униформу, со стилизованной эмблемой на нагрудном кармане или аналогичным значком.

А здесь…

Я нервно сглотнул и совершенно неожиданно почувствовал себя очень неуютно. Черный наряд, ладно сидевший на стройной фигуре девушки, показался мне сшитым из атласной материи – той самой, из которой делают костюмы для умерших.

Невольно всплывшая аналогия оказалось столь необычной и пугающей, что я замер перед тамбуром – желание шагнуть внутрь пропало совершенно.

Проводница испытующе посмотрела мне в лицо колючим пронзительным взглядом, словно с интересом ждала, сделаю ли я шаг.

Внутренне подобравшись, я протянул билет, но она даже не взглянула на него:

– Позже! – девушка махнула рукой.

В вагоне было тепло, и царил сумрак, разгоняемый лишь слабым светом ламп дежурного освещения. Щурясь в полутьме, я отыскал свое место – нижняя боковая полка.

Путь предстоял недолгий – всего шесть с половиной часов. Сняв куртку, положил ее ближе к стене, спортивную сумку бросил в изголовье. С удовольствием вытянувшись на тесном лежаке, закрыл глаза – ночные поездки поневоле выматывают.

Поезд тронулся незаметно. Перестук колес убаюкивал, погружал в странное состояние полуяви-полусна. Наступила тишина, поезд мчался через стылую осеннюю мглу, размеренное мелькание дорожных фонарей озаряло вагон короткими, желтыми вспышками.

…В какой момент все изменилось, я не заметил. Вдруг стало холодно – до ледяного озноба, словно температура упала намного ниже нуля.

И еще запах. Он появился незаметно, исподволь, неопределенными флюидами раздражая обоняние и постепенно набирая силу.

Пахло чем-то медицинским, противным и едким. И еще – ладаном, еловыми ветками и пожухлой травой.

Я даже задержал дыхание, внутренне недоумевая.

Сон слетел окончательно.

Понимая, что творится нечто необычное, я открыл глаза.

В вагоне царила тьма, плотная и вязкая, будто черная тушь. Дежурное освещение погасло, исчезло мелькание дорожных фонарей за окном, и лишь поток призрачного лунного света струился через оконное стекло.

Я невольно бросил взгляд за окно.

Луна бледной госпожой царила в небе. Яркий сияющий диск ночного светила, словно хищное око неведомого существа, смотрел из заоблачной выси на бренный мир.

Землю окутывал туман; белесое марево тянулось до самого горизонта, сливаясь где-то в невообразимой дали с темнеющим куполом небес. Зыбкая пелена, напитанная лучами мертвенно-голубого лунного света, казалась живой. Она вздрагивала, клубилась, тянулась к поезду тонкими языками, словно искала жертву, чтобы окутать, поглотить и растворить в себе. На мгновение мне показалось, что в колышущейся эфемерной пелене проступают лица и фигуры странных существ, разглядеть которых невозможно.

Исчез перестук колес. Поезд, казалось, застыл в клубящемся тумане, где-то на границе миров…

В груди вдруг защемило; я шумно, хрипло вздохнул. Это не было физической болью – что-то, трудно передающееся словами. Тоска, тяжелая, смертная, накатила невидимой, но мощной волной, вымела все мысли, придавив сознание. Интерес к жизни угас в одно мгновенье, мир вдруг стал серым, тусклым. Хотелось лишь одного – поскорее поставить точку…

Стало страшно – настолько, что свело судорогой мышцы. Несмотря на леденящий холод, меня прошибла испарина. Я лежал, стиснув зубы и не понимая, что происходит.

Лихорадочный блуждающий взгляд скользил в полутьме, рассеиваемой потоком бледного лунного света. Полки с лежавшими людьми проступали из темноты неясными контурами.

Склеп…

Это склеп на колесах…

Осознание пришло сразу, мгновенной вспышкой, заглушившей даже волну непереносимой тоски.

Лежавшие люди мертвы. Холодные, окоченевшие манекены.