Интервью

Интервью

Грузовик подпрыгнул на ухабе, взлетел в воздух и я, схватившись за вытертую до металлического блеска ручку двери, ударился темечком о крышу кабины.

Голова словно треснула пополам. Сверкнула молния.

Не знаю, сколько мы летели. Секунду? Сутки? Год?

Сквозь пелену боли я представил, как бешено вращаются колеса с налипшей коричневой грязью, дифференциал ерзает туда-сюда, дворники… от удара сознание помутилось, выступили слезы на глазах, и я видел только одно в этот миг, – как черные палки дворников сгребают со стекла потоки мерзкого осеннего ливня.

Жилистая рука с черными волосками на пальцах рванула ручку переключения передач. Под моим сиденьем заскрежетало. Машина, опасно накренившись, пошла боком, ее сносило в овраг, но в какой-то миг колеса, почуяв остатки тверди под собой, вцепились в них как в последнюю надежду, и, грузовик с трудом выровнявшись, рванул снова вперед.

– Я говорил, держись, – сказал водитель, всматриваясь в пространство перед машиной, – сбрасывать скорость нельзя.

Куда он смотрит? Ровно за капотом видимость обрывалась пеленой дождя с мелким мокрым снегом.

– Если встанем, вообще не двинемся. Жив?

Я кивнул.

– Так и работаем.

– Каждый день так ездите?

Чертов редактор, подумал я, прикладывая ладонь к голове. Назревала огромная шишка. Напиши про будни водителей. Что можно писать про это? То, что у нас плохие дороги, это не новость. Тоже мне новость.

От Августиновки до Волгоградского шестьдесят семь километров разбитой вдрызг трассы. В общем-то трассы нет, рытвины, непролазная грязь, гигантские лужи, похожие на слепые мутные глазницы.

– Каждый. По два раза.

– А если застрянете?

– Тогда ждать буксир. Иначе никак.

– Тут кроме вас кто-нибудь ездит еще?

Он посмотрел на меня, словно я… знаете, этот взгляд, когда непонятно, то ли собеседник сейчас врежет с размаху, то ли обнимет и поцелует в лоб. С этими ребятами из глубинки никогда не знаешь, как себя вести.

– Труповозка, – сказал он. – Хотя часто я за нее.

– Но вы же продукты возите. Хлеб…

– И что с того.

По обеим сторонам дороги тянулся переломанный березняк, палки деревьев торчали под самыми немыслимыми углами. Лес, вернее, то что от него осталось, плавал в воде.

– Ураган поломал, – сказал он.

Какая интересная работа, подумал я.

Каждый день, по два раза, туда-сюда, туда-сюда. Так и напишу.

– Я же говорил, ничего интересного. Время только зря потеряешь. – Он закурил вонючую папиросу без фильтра.

– Вы что же, всю жизнь тут работаете? Сколько уже?

– Считай, как после армии. Тридцать четыре года вот.

Я быстро прикинул. Армия это с восемнадцати примерно. Допустим, два года служили в то время. Значит, пятьдесят четыре. Жилистый, крепкий, непростой мужик.

– И не надоело?

Он снова посмотрел на меня, и я подумал, еще один такой вопрос, и он вышвырнет меня за борт. А телефон тут не ловит. Может, в Волгоградском ловит, но туда еще дойти. А может и там не ловит.

– Нет, – сказал он. – Мне нравится. Едешь и едешь. Это успокаивает. Можно подумать.

О чем в этой дыре можно думать? Разве тут вообще можно думать о чем-то, кроме как не утонуть прямо сейчас?

– Я думаю о том парнишке, которого убил, – сказал он тихо и в рычании мотора эта фраза не сразу дошла до меня.

Я решил, что ослышался. У – что? У… мыл? У… дил? Может быть, учил?..

Но чутье подсказывало мне, что я не ослышался. Я вжался в дермантиновое сиденье и уставился в лобовое стекло, как будто увидел там что-то очень важное, от чего зависела моя жизнь. Скорее всего, так оно и было.

Он выпустил струю дыма. Тяжелая, мозолистая рука лежала на переключателе скоростей. На сбитых костяшках пальцев синели наколки.

Но надо было… что-то сказать. Как-то ответить. Показать, что если он хотел огорошить меня, то у него не получилось. Хотя… у него получилось. Я был оглушен.

И я сказал непослушным языком:

– Да…

Идиотский ответ. Лучше, чем ничего. Или хуже?

Ему ничего не стоило остановить машину и полоснуть меня ножом или даже сделать это на ходу. Дотащить до болота двадцать метров. И с концами. Навсегда. Скажет, что я вышел. Трупа нет, дела нет.

Все к тому и идет.

Я начал вспоминать криминальные колонки на второй полосе нашей районки. Пропадали люди в последнее время? Люди всегда пропадали. Это точно. Каждую неделю кто-то пропадал. Девушка поехала к тете в Константиновку. Это налево, семь километров назад, мы уже проехали. Пропала, не нашли.

Молодая семья, вдвоем, кажется, на той неделе читал. Исчезли возле Князево. Тут недалеко.

Парень-студент… старик, велосипедист, почтальон, директор магазина из Ракитной, пенсионерка… это только то, что я помнил. Конечно не за день и не за неделю, из месяца в месяц…

Черт, подумал я.

Черт.

Черт!!!

Нельзя совершать глупостей. Подать сигнал на айфоне? Как? Кому? Если ничего не ловит. Чертов редактор!!!

Я слегка отодвинулся и он, конечно же, заметил мое движение. Моя левая рука, в которой я держал включенный диктофон, мелко дрожала, но тут, в конце концов все тряслось. Только недвижимые три иконы с приборной панели наблюдали за мной с мрачной тоской.

– Сбил я его, – сказал он, когда молчание стало пугающим. – Он выскочил на дорогу из-за остановки, шел дождь как сейчас. Возле Петрово. И я не успел затормозить. Вот и все.

У меня отлегло от сердца. Даже если он соврал, уж лучше так, чем с убийцей. С другой стороны, зачем ему меня убивать? Воображение разыгралось, даже еще головой ударился. Люди, конечно, пропадают, но… они везде пропадают.



Сергей Милушкин

Отредактировано: 20.09.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться