Интриги и тайны Леднигорского княжества

Глава 17

Глава 17

Полина

Снаружи Дом Смотрителя выглядел уже не таким унылым и потерянным, каким мне запомнился с последнего визита. Однако жилым и уютным он за минувшие сутки тоже не стал.

От особняка веяло угрюмым запустением. Его мрачная настороженность просто ощутимо висела в воздухе. Я поднималась на крыльцо в сомнениях и с тревожным чувством, так как осадок от прошлой встречи еще не растворился в приятном морозном дне и доброжелательной праздничной атмосфере чудесного Леднигорска.

Дверь была не заперта, и я смогла ее открыть, потянув на себя большое кованное кольцо, вмонтированное в пасть какого-то животного из семейства кошачьих. В прошлый раз мне показалось, что это бронзовый тигр. Но сейчас, отметив на барельефе уши с кисточками и раскосые глаза, я засомневалась. Морда больше походила на рысь, чем на тигра, поражая тщательностью и детальностью проработки объемного изображения. Явно не штамповка, а ручная работа, в которую художник вложил если не душу, то неординарное мастерство. Но мне всегда казалось, что рыси более мелкие и изящные животные. А эту конкретную морду мастер изобразил с тяжелым подбородком и излишне массивной, я бы даже сказала, воинственной челюстью. Однако, кто я такая чтобы спорить со взглядом художника на его произведение? На континенте в творческих мастерских ещё и не такое можно было увидеть.

Когда я вошла в полутемный коридор, в нос ударил спертый воздух пыльного, унылого и давно заброшенного помещения.

- Здравствуйте Вашему Дому! – грустно произнесла я в пустоту коридора.

Разумеется, мне никто не ответил. Да я, собственно, ответа и не ждала. Какое бы значение не придавали местные жители этому Дому, я не планировала оставаться здесь надолго. Просто мрачный вид некогда прекрасного особняка навевал уныние и грусть.

И я снова поймала себя на мысли о том, что мэр Леднигорска поступает весьма мудро и предусмотрительно, тратя огромные средства на украшение и благоустройство города, инвестируя, по сути, в эмоциональное здоровье жителей княжества. Потому, что, до того момента, пока я не вошла в этот Дом, я пребывала в прекрасном расположении духа. Но неприветливый и угрюмый особняк мгновенно это исправил.

Я с детства привыкла отчетливо различать и улавливать настроение окружающих меня вещей. Бабушка говорила, что это моя природная интуиция и живое воображение. А еще маленькая искорка в крови, доставшаяся от кого-то из одаренных предков. Увы, полноценного магического дара, даже слабенького, эта искорка мне не давала, только проницательность и особенную способность чутко воспринимать окружающий мир.

Как бы то ни было, но привычка предполагать наличие разума во всем, что меня окружает, не раз выручала. Ведь когда живешь в магическом мире, где любая табуретка может оказаться созданием с непростым характером, лучше прослыть воспитанной чудачкой, чем невоспитанной калекой.

- Добрый день, уважаемый Дом! Я могу войти?

На мое приветствие Дом сначала отчетливо удивился, но потом взял себя в руки (или что там у него?), и занял позицию угрюмого наблюдателя, недовольного присутствием незваного гостя на его территории. Сейчас Дом вёл себя как ворчливый больной старик, вынужденный временно мириться с неудобствами от неожиданного визита дальних родственников, которых он лишь терпит и не гонит, в силу каких-то личных, одному ему известных причин. Но при этом, "ворчливый старик" не намерен изображать радость и не считает нужным быть вежливым.

Поэтому на вопрос, можно ли мне войти, никакого отклика, даже эмоционального, я не получила. Меня демонстративно игнорировали.

- Молчание – знак согласия! – невесело усмехнулась я.

Девочка из глухой провинции, воспитанная без родителей и поддержки семьи, прогрызшая себе дорогу в жизни, я не привыкла отступать на пути к цели. А сейчас мне неожиданно захотелось осмотреться в этом странном Доме. Понять его. Почувствовать его историю. На некоторое время я даже забыла о своих планах перекусить и начать планировать возвращение домой.

Осмотр решила начать с верхних этажей.

Спустя час или около того (я не засекала), сидя на нижней ступеньке внутренней лестницы без перил, я глубоко дышала, чтобы прийти в себя и осмыслить всё то, что Дом мне показал.

Картина вырисовывалась страшная. От её осознания по коже бежали мурашки и хотелось сбежать отсюда. Лишь усилием воли я заставляла себя сидеть, дышать и думать. Я обязана рассказать братьям Вельским обо всем, что увидела в этом Доме.

Дом был просторный, трехэтажный, в далеком прошлом - роскошный и уютный, сейчас же сильно запущенный, брошенный.

Все эти годы, почти две сотни лет этот Дом умирал, медленно и неотвратимо, как медленно и мучительно умирает от голода человек, растягивая свои муки за счет жалких крох хлеба, которые с трудом удается добыть. Созданные когда-то с помощью магии предметы интерьера и стали для несчастного особняка теми самыми хлебными крошками, которые он аккуратно собирал и растягивал, чтобы продлить мучительную агонию неминуемой гибели. Мебель, какие-либо предметы быта, межкомнатные двери, перила на лестнице и даже отделка на стенах отсутствовали, растворились в пространстве, чтобы за счет капельки высвобожденной от их растворения магии, Дом смог просуществовать еще немного.

На мансардном, третьем, этаже, например, в одной из гостевых спален я обнаружила только ножки от дивана, а в другой комнате на полу валялось нечто, напоминающее часть фасада от комода.