Интриги императорского двора

Глава 17. Семейный завтрак

Прошло уже несколько часов, как зимнее солнце покинуло линию горизонта, и теперь его яркие лучи освещали главную оранжерею Джерминийского дворца, приникая сквозь двойные стекла и кроны экзотических растений. Этот тихий и уютный уголок природы с детства для наследного принца был самым любимым местом в столице. В Джерминийский дворец император приезжал редко, в основном на время зимних месяцев, и Альберт не мог часто посещать оранжерею.

Это место, полное света и жизни, когда на улице царили холод и снег, казалось ему чудесным даром небес, божественным благословением для людей, которые не могли покинуть дворец, даже если им очень сильно этого хотелось. Юному принцу нравилось проводить здесь время: читать, рисовать и просто смотреть на небо через стеклянную крышу оранжереи. Из всех деревьев, растущих здесь, он особенно полюбил одно - восточную вишню, ранней весной одевавшуюся в прекрасные цветы с лепестками нежно-розового цвета.  Когда время цветения сакуры подходило к концу, Альберт открывал все двери и окна оранжереи, давая свежему воздуху проникнуть внутрь. Долгожданный ветер весело играл с нежными лепестками, осыпавшимися с пышных крон каскадом. Мимолетная красота, длившаяся не больше одного-двух дней, завораживала и заставляла чувствовать непонятную грусть, светлую печаль о бренности всего сущего. И чем реже кронпринцу удавалось увидеть это зрелище, тем больше он влюблялся в него.

Иногда Альберт представлял, как однажды он устроит здесь библиотеку, наберет побольше провизии, воды и замурует все входы и выходы, позволяющие ужасным и надоедливым людям проникать в его любимую обитель. Даже понимая всю тщетность своих мечтаний, он все еще изредка думал об этом.

Однако сегодня зимняя оранжерея Джерминийского дворца не радовала молодого императора. Морщинистые стволы деревьев заставляли его вспоминать, как правильно рубить дрова, а их цветы – о том, что, добавив лепестки в чай, можно побороть бессонницу, заставить человека бодрствовать, говорить без умолку или замолчать навеки.

– Позвольте поинтересоваться: где сегодня витают ваши мысли, Ваше Высочество? – раздраженно спросила леди Жизель, одаривая императора взглядом своих прекрасных глаз.

Альберт ответил ей слабой улыбкой. Вот уже третий день подряд его мачеха настаивала на совместной семейной трапезе. Вставая ранним утром с постели и спешно готовясь к учебе и работе, он вынужден был приходить в любимое место своего детства, завтракать и пить чай с женщиной, которая его терпеть не могла.

– Мам, мам, смотри! Бабочка!

Однако присутствие Ронди скрашивало обстановку, из-за него Альберт и не решался отказать мачехе.

– Не говори ерунды, милый. Сейчас зима, здесь не может быть бабочек.

– И все же они здесь есть, – возразил мягкий мужской голос. – Посол Тхайалы привез их в качестве подарка Его Величеству.

И почему-то именно сегодня герцог Вельф счел должным присоединиться к семейной трапезе.

Альберт покосился на регента. Он ничего не имел против его присутствия, но оно вызывало вопросы. Тем более, что прошло уже пятнадцать минут, а непримиримые враги – леди Жизель и Его Светлость – все еще не поссорились.

С тоской молодой император подумал о том, что только начал вникать в суть государственных интриг, и вот он здесь и снова чего-то не понимает. Что вообще происходит? И зачем они все собрались сегодня за завтраком?

– Эти узкоглазые обезьяны! – фыркнула императрица, с громким стуком поставив изящную фарфоровую чашку на блюдечко. – Они потерпели разгромное поражение, но смеют разгуливать по нашему дворцу с таким надменным видом, будто они являются здесь хозяевами! До меня даже дошли нелепые слухи, будто вы собираетесь присоединить их территории к нашей империи и сделать этих желтокожих равными нам в правах. Ваше Величество, откуда взялись подобные нелепые мысли у ваших подданных?

“Похоже, ее сегодняшняя цель не Его Светлость, а я”, – с раздражением подумал Альберт. Он знал, что ему не стоило вступать в перепалку, что, показывая свое недовольство, обнажает свои слабости, однако за последнее время молодому императору слишком много раз приходилось встречаться с людьми, смевшими перечить ему. И выслушивать упреки от той, кто даже не имел права войти в Совет Лордов, он не желал.

– Это дела государства. Они вас...

– А я вот слышал другие довольно забавные вещи, – поспешил прервать монарха Северин Вельф. – Поговаривают, что граф Соберсли спустя пять лет все же смог добиться вашего расположения. Что ж, вы теперь женщина свободная, можете делать все, что захотите... Мои поздравления, миледи.

Будь в руках у Альберта в этот момент кружка, он бы ее разбил; чай во рту – поперхнулся бы. Но ни того, ни другого молодой император не имел, и потому он просто некультурно открыл рот и с этим глупым выражением лица уставился на своего регента.

Северин Вельф произнес всего четыре предложения и ими умудрился выставить граф Соберсли развратником, ухаживающим за женщиной, у которой только что умер муж, задеть честь и достоинство леди Жизель и понизить ее социальный статус с императрицы до обычной дворянки из высшего света. Альберт растерялся. Что он должен сделать в такой ситуации? Промолчать, поаплодировать умению герцога вызывать конфликт на пустом месте или попытаться защитить честь мачехи, потому что в этот раз его регент действительно перешел границы? Молодой монарх перевел взгляд на женщину, пытаясь отследить ее реакцию.