Интриги императорского двора

Глава 21. В смятении

С каждым новым уроком Альберт ощущает, что собственная магия повинуется ему все быстрее и быстрее. Будто до этого между ними находилась стена льда, через которую он отдавал приказы своей силе, а теперь она начала понемногу таять. Это немного радует. Сегодня юноша смог закончить практическое занятие на двадцать минут раньше, чем обычно.

Он смотрит в зеркало и видит невысокого, невзрачного паренька с волосами, похожими на мышиную шерсть и светлыми глазами неопределяемого цвета. Единственная, достойная внимания вещь – маленький крестообразный шрам под правым глазом. Альберту нравится эта особенность, она придает его новой личине толику оригинальности, будто изюминка в пресном, зачерствевшем хлебе. В следующий раз когда он захочет прогуляться вдали от любопытных глаз придворных, молодой император обязательно воспользуется этим умением, и тогда его настроение никто больше не испортит.

– Хорошо, – удовлетворенно кивает магистр Аларик. – На сегодня закончили.

Альберт непроизвольно хмурится. Да, магия подчиняется все легче и легче, а уроки проходят быстрее, но ему все еще кажется, что этого недостаточно. Его наставник никогда не хвалит его, не говорит о его успехах или чем-то подобном, поэтому император всегда задается вопросом: насколько хорош он в магических искусствах для своего возраста? Не отстает ли он по знаниям и умениям от тех детей, что учатся в Истангийской Академии Магии? Иногда ему кажется, что он вот-вот задаст этот вопрос магистру Аларику, но снова и снова решает не делать этого. Непонятно откуда взявшийся страх сжимает горло и не дает словам родиться. Что если на самом деле он слаб?

– Я слышал, недавно вы упали в обморок из-за истощения маны, – вместо того, чтобы уйти, говорит магистр Аларик.

В его голосе Альберт слышит любопытную нотку и это заинтриговывает. Его наставник редко когда выглядит заинтересованным, если дело не касается магии.

– Да. Это всех немного встревожило, – произносит император, невольно вспоминая тот инцидент.

Когда он очнулся, срочно вызванный доктор уже закончил проверять состояние Альберта. Помимо них и Адриана, в комнате также находился Адальберт Ольфсгайнер, который, не слушая возражений молодого императора, заставил его выпить дурно пахнущее зелье, и Северин Вельф. Последний сидел в кресле у камина, и вся его поза говорила о том, как он устал от этого суетного мира. Альберт попытался пошутить, чтобы хоть немного поднять своему регенту настроение, но замолчал, когда герцог перевел на него взгляд. О, что это был за взгляд! Юный монарх впервые в жизни увидел второго советника императора злым. Точнее Его Светлость был в ярости. Альберт замер в постели, пытаясь сообразить, чем навлек на себя гнев опекуна. Не сказав ни слова, герцог Вельф покинул его спальню.

Юноша попытался узнать причину у Адриана и Адальберта, но первый также не понимал, что происходит, а второй лишь печально улыбнулся и последовал за своим господином.

– Сие происшествие не столь уж серьезно, – в свойственной ему манере произнес магистр Аларик. – Пока юный маг растет, несколько раз сталкивается он с истощением. Мана в нашем теле, подобно физической силе, конечна, а ее количество увеличивается и уменьшается в соответствии с состоянием наших тела, разума и души. Разве ребенок не заснет там, где находится, если будет допоздна играть без всякого присмотра? Так же и с магией. Поэтому истощение маны – естественный процесс, бояться которого ни в коем случае не стоит.

– Вот как? Но я слышал, что некоторые маги “выгорали” после такого, они полностью лишались способности использовать собственные силы.

– В их случае истощение маны скорее следствие, чем причина. Разум подобных волшебников часто пребывает в смятении. Однажды человек не выдерживает и все остальное – тело, душа, магическая сила – ломается под гнетом его заблуждений... Можете не переживать, Ваше Величество, вам это не грозит. И все же я посоветовал бы не истощать свою магическую силу до конца. Если вы будете слишком часто падать в обморок, однажды ваша голова может упасть не туда. Вы же не хотите повредить свой разум, м?

– Разумеется, не хочу, спасибо за беспокойство. Кстати, магистр, я слышал, что мой младший брат недавно пробудил свою магию? – поспешил поменять тему беседы император.

– О, да! Я присутствовал при этом. Его Высочество сделал это раньше вас на целый год, хотя, как общеизвестно, обыкновенно магию пробуждают несколько позже. Я думаю...

Альберт не слушал дальнейшие измышления магистра. Он пытался понять: почему для него так важно скрыть факт того, что в тот день, когда упал в обморок, магией он не пользовался? Чем больше император размышлял, тем сильнее у него начинала болеть голова. Наконец, пожав плечами, юноша решил оставить этот вопрос. Причина потери сознания не имеет никакого значения, потому что сейчас все абсолютно в порядке.

Впервые Его Светлость отказался от вечерней шахматной партии с императором. Альберта это встревожило, и он спросил, все ли с его регентом в порядке. Камердинер герцога заверил юношу, что ничего страшного не случилось. Просто слишком много дел, которые требуют внимания господина.

Альберт ушел в свои покои, но тревога его не исчезла: интуиция слабо шептала, что все это не просто так, следует ждать серьезных перемен. Ему вдруг вспомнилось, как три дня назад, во время Совета Лордов, они поссорились. Сделано это было показательно, играли на публику, император даже швырнул в своего опекуна бумагами. Примерно раз в три недели им приходилось давать такие представления, чтобы придворные не сомневались: монарх и регент находятся по разные стороны баррикад. Однако, что если эта быль станет явью? Что если он, сам того не понимания, обидел герцога в тот день, когда упал в обморок? Возможно, это связано с тем, что он приказал отрубить руку сэру Эвану Бальдуру? Но Его Светлость и словом об этом не обмолвился.