Интриги императорского двора

Глава 25. Дуэль

‒ Этот клинок сделан по заказу лорда Ганса Вельфа, прадеда Его Светлости. На нем нет никаких наложенных чар, но при ковке в сам металл были вплетены мантры прочности и остроты. Чтобы ни произошло, он не сломается. Давайте, я закреплю ножны.

Альберт стоял перед камердинером, разведя руки в стороны, и чувствовал себя несмышленым птенцом, которого наставляет матушка-наседка: туда не ходи, ешь вот это, а ту гадость лучше и не трогай. Ситуация была не столько смешной, сколько раздражающий, но останавливать Ольфсгайнера юноша не стал. Слуга, казалось, волновался о предстоящем поединке больше самого дуэлянта.

‒ По правилам немагической дуэли противникам запрещено использовать амулеты. Разумеется, можно было бы спрятать парочку так, чтобы не обнаружили ‒ у меня есть подходящие ‒ однако перед началом схватки вас будет осматривать лорд Сеймур, а он обязательно их отыщет. Так что лучше и не пытаться, это может плохо отразиться на вашей репутации.

«Как будто бы я хотел, ‒ флегматично подумал Эктор. ‒ Мне кажется или вы пытаетесь завести меня на темную дорожку, Адальберт?»

‒ Вам повезло с противником: хотя герр Бергенсон и является опытным фехтовальщиком, он все еще не достиг уровня мастера и не может сравниться с герцогом Гловером.

‒ Это имеет значение? Он ведь все равно сильнее меня.

‒ Разумеется. Сейчас ваш противник может использовать только свои навыки и физическое превосходство, но будь он мастером, то легко размазал бы вас одной только внутренней энергией. Это совсем другой уровень!

‒ Вот как.

‒ Во время войны семья Гловеров прорывала вражеский фронт, снося по десятку противников за раз. Они взрывали внутреннюю энергию в меридианах, чем двадцатикратно увеличивали свои силы. Выпускаемая их телами аура была настолько мощной, что слабые духом люди падали перед ними на колени, потому что собственные ноги отказывались держать их. Однако многие из Гловеров были еще и магами с самыми разнообразными способностями. Слышал, сэр Адриан владеет…

‒ Адаль, я уважаю твое увлечение боевыми искусствами, но нам уже пора. Расскажешь Альберту о Гловерах в следующий раз, ‒ перебил слугу Вестэль Вельф, вошедший в комнату еще десять минут назад.

‒ Да, молодой господин, ‒ смущенно пробормотал камердинер, натягивая на руку Эктора кожаные перчатки. ‒ Прошу прощения за мою болтливость.

‒ За такое не стоит извиняться, ‒ мягким тоном ответил маркиз Вельф. ‒ Я буду даже рад, если ты станешь чуть более разговорчивым. Просто время пришло. Пойдемте.

‒ Постойте! Я проверю еще раз, не забыл ли чего…

‒ Ты никогда ничего не забываешь, Адаль. Прекрати суетиться. В конце концов это всего лишь сражение до первой крови, а не смертельная дуэль. Альберт со всем справится. Я верю в него.

‒ Но…

‒ Мне бы твою уверенность, кузен, ‒ произнес Эктор, положив руку на плечо Ольфсгайнера. ‒ Пойдемте. Не хорошо заставлять герра Бергенсона ждать.

‒ А ты довольно спокоен для того, кто может сегодня умереть.

‒ Ты сам сказал: сражение только до первой крови.

‒ Оружие-то все равно настоящее. Кто знает, что может случиться?

‒ Только что ты говорил прямо противоположное.

‒ Я пытаюсь верить в лучшее, но жизнь и мой дядя упорно трудятся над тем, чтобы сделать из меня реалиста.

− Ты, должно быть, крепкий орешек, раз до сих пор не сдался им.

− Еще бы! Я рассказывал тебе, как…

Альберт слышал своего кузена и чувствовал, как теплело на сердце. Он был очень благодарен Вестэлю за то, что тот пытался отвлечь его от дуэли. Пусть и ненадолго.

Герр Бергенсон и лорд Сеймур ожидали их в саду на замощенной камнем и тщательно вычищенной от снега площадке. Рядом с ними сидел на лавочке незнакомый молодому Эктору господин и настраивал экзотично выглядящую мандолину. На новоприбывших он не обратил никакого внимания, полностью увлеченный звучанием своего инструмента.

‒ Это наш дорогой маэстро, сеньор Филиберто Эбеллино. Если кто-то вам рассказывает о фанатиках искусства из Ботилиано, знайте ‒ в первую очередь это говорят о нем, ‒ покончив с приветствиями, произнес Эдвард Сеймур. ‒ Сегодня мне наконец-то удалось вытащить Филио из его спальни и заодно из творческого кризиса. В качестве ответной любезности он согласился создать музыкальное сопровождение для вечернего представления.

‒ Да разве это представление…

Альберт мысленно похвалил Герберта Астольфа за здравый смысл: называть так поединок, в ходе которого может произойти убийство ‒ оскорбление.

‒…На обычном представлении всегда есть возможность хорошо подзаработать. Например, нанять людей, чтобы они разносили горячюю еду и напитки, а если еще и выпивку суметь пронести мимо стражи, то так и озолотиться можно. Здесь же? Всего семь человек, включая меня самого. Разве на этом можно поживиться? Тьфу, а не представление!

‒ Вот как? ‒ произнес нордландский барон и рассмеялся. ‒ Что ж, можете продать выпивку Эбеллино ‒ он всегда рад любому пойлу, мне, пожалуйста, слухи, а невесте Вестэля, которая подглядывает из окна верхнего этажа, подробное описание о произошедшем и лучше в картинках. Не знаю, что остальным… Но вы опытный барыга, Астольфо, думаю, найдете, что им продать.