Интуиция и околосмертный опыт. Что уже известно науке?

Пиковые переживания и ОСО

Наше сознание, восприятие, качество мышления в околосмертных переживаниях разительно отличаются от обычного «мирского». Более важно, в этом опыте люди обнаруживают, что новое качество сознания, открывшееся им, и есть их истинная сущность.

Почему в момент ОСО исчезают ограничения, выпуская на свободу способности расширенного разума? Зачем природа и общество не включают или наоборот отключают такие великолепные возможности осознания, понимания? На эти вопросы пытаются дать ответ различные теории и авторские концепции. Так, религиозные мифы рассказывают о грехопадении и последовавшей потере божественной благодати. Об этом повествуют библейские предания.

Один из классиков мифологии Мирча Элиаде обнаруживает разделение священного (наполненного изначальной творящей силой, энергией) и мирского (ограниченного, ущербного), как характерное для всех традиционных сообществ.

Трансперсональные психологи, начиная с Т. Лири, Р. Уилсона, Е.А. Торчинова...), видят причину в ограничениях, накладываемых на наше сознание обществом, сложившимся социальным порядком. Отдельное направление, развитое С. Грофом, связывает ограничения, наложенные на сознание, с травмой рождения, множеством ригидных психологических защит и комплексов.

Актуальные подходы к пониманию ограничений и перспектив развития человеческого сознания сегодня развиваются различными подходами: аналитической психологией, экзистенциальной философией, философией всеединства, гуманистической психологией и множеством других близких по смыслу направлений. Здесь ограничения, наложенные на человеческое мышление, восприятие, рассматриваются как постепенно преодолеваемые в ходе исторического прогресса. В этой трансформации центральную роль занимает рождение человека творящего, широкое распространение культуры творчества. В творчестве неуклонно раскрываются возможности расширенного сознания и Разума человека.

О важности такого понимания в свое время пророчествовал русский философ Николай Бердяев. В его работах суть происходящих и необходимых для мира изменений определяется как рождение этики творчества. Как писал Бердяев, творческий опыт есть нечто первичное, он – духовен в религиозном смысле слова. Творчество есть преодоление мира в евангельском смысле, преодоление иное, чем аскетизм, но равноценное ему. В творческом акте не только устраивается «мир сей», а скрыто, незримо созидается мир иной, подлинный космос. «Творчество по существу своему есть расковывание, разрывание цепей. В творческом экстазе побеждается тяжесть мира, сгорает грех и просвечивает иная, высшая природа»[1].

Этот смысл творчества отразили уже первые космогонические мифы, присущие архаическим культурам. В них повествовалось о времени, когда первый порядок был сотворен усилиями Богов и Героев. Для таких культур характерно деление времени на две части: сакральное и профанное. Сакральное время – это время первотворений, первопредметов, перводействий, когда из Хаоса был сотворен Космос. Бесчисленные ритуалы повторяли акт Творения, перенося архаического человека в мифическую эпоху начала мира, наделяя его через космогонический ритуал героическими и божественными силами. Как писал Мирча Элиаде, через исполнение космогонического мифа, воспроизведение его через песнопения, танцы, символические рисунки человек «погружается в состояние первоначального рассвета; в него проникают гигантские силы, которые in illo tempore сделали возможным сотворение мира»[2]. Отождествление с творящими Космос силами дает омоложение, исцеление, возрождение.

Насколько творчество окажется синтезирующим, конструктивным, объединяющим, во многом зависит от внутренней интеграции личности. А.Н. Лук делает следующее замечание по данной теме. Творческой личности удается соединять в себе противоположные черты: серьезность и шутливость, приверженность традициям и «бунтарство», уверенность и скромность, готовность к риску и осторожность, деятельный характер и склонность к размышлению, фантазию и реалистичность[3]. В сущности, творческие способности – эпифеномен большей целостности и интегрированности. И прежде всего, должны быть интегрированы два разительно отличающихся друг от друга мира, две стратегии обработки информации (неосознаваемой, холистической, правополушарной и осознаваемой, левополушарной). Синтез этих стратегий – условие и результат продуктивного творчества.

Такие концепции плодотворного союза сознательного и бессознательного, вторичного и первичного процессов, левополушарной и правополушарной работы мозга были созданы К. Юнгом, З. Фрейдом, Г. Бейтсоном, Р. Сперри, другими авторами.

Установилось мнение, что словесно-логическое мышление (левое полушарие) выделяет из всего обилия реальных связей между предметами и явлениями лишь немногие определенные, упрощая их для совместного использования. Без этой функции левополушарного мышления были бы невозможны взаимопонимание, коллективный труд, человеческий прогресс. Примерами результата работы левого полушария человеческого мозга могут служить: четкая и понятная инструкция; методологически выверенная теория; текст хорошо написанного учебника по естественным наукам.

Но действительный мир значительно богаче, чем его отражение в нашем сознании. Для того чтобы отразить все многообразие связей между явлениями, нужен принципиально иной способ мышления. Этой задачей занято правополушарное мышление. Оно «схватывает» реальность во всем многообразии, богатстве, противоречивости. Прекрасные примеры такого способа обработки информации: сновидения, произведения искусства, отношения между субъектами, которые невозможно однозначно пересказать словами[4].

Сложность, неопределенность, скрытые от сознания порядки – те условия, попадая в которые человек, лишенный поддержки поликонтекстности правополушарных стратегий испытывает тревогу. Затруднения в восприятии кажущегося хаоса и страх неведомого блокируют творческий процесс и интуицию, провоцируют стереотипизацию, унификацию человеческого поведения.