Иные

Болезнь

В 21 веке, казалось бы, наше знание о мире достигает своего предела. Тем не менее, даже о собственном «я» понимания иногда оказывается недостаточно.

Я родилась особенной, и, признаться, это не самое радостное событие в моей жизни. Стать «иной» можно в любой семье и до определённого возраста быть обычным человеком. Но изменения всё равно придут и, как правило, приходят после пубертатного периода.

Доктор Берг называет это вторым подростковым этапом. Наше тело вновь начинает меняться; иногда эти изменения являются достаточно болезненными. Особенно тяжело проходит адаптация пищеварительной системы. Именно здесь началась моя боль.

Вспоминаю, как всё было: сначала небольшие боли в животе, которые вскоре стали невыносимыми. Я страдала настолько, что еда вызывала у меня рвоту, и от спазмов я не могла встать. В мою жизнь вмешалась медицина: меня госпитализировали, но врачи не могли найти причину. Боли без лекарств стали постоянными. В моём рюкзаке неизменно находилось место для медикаментов. Родители старались помочь: возили к лучшим специалистам, покупали новейшие препараты. И однажды маме посоветовали врача, который успешно лечил людей с похожими симптомами. Моя надежда воспряла.

Я помню, как оказалась в просторном частном кабинете. Врач — приветливая женщина — осмотрела меня, пока приступ не начался снова. Я уже хотела уйти и принять обезболивающее, но она продолжала свои манипуляции. В итоге она выписала мне новые таблетки. Я посмотрела на неё с недоверием, но, выпив их в её присутствии, ощутила, как боль уходит. Это было внезапным чудом. Препараты, на которые я надеялась, оказались бесплатными, но каждый месяц мне нужно было приходить на контроль к доктору. Это была небольшая плата за возможность избавиться от мучений.

Каждый раз я ехала через весь город, что, конечно, утомляло. У доктора Берг всегда было немного пациентов. Однажды я встретила парня, который терпел похожую боль. Мы быстро подружились и обменялись контактами. Он предложил подвезти меня домой — оказалось, мы живём недалеко друг от друга. Наша дружба упорно крепла, и вскоре я заметила, что мне становится легко общаться с ним. Макс, высокий и спортивный, оказался идеальным собеседником. Я даже чувствовала симпатию к нему, но влюбляться боялась — не хотелось потерять дружбу, если всё пойдёт не так.

Со временем мне вновь стало хуже. Сначала я не придавала этому значения, увеличивая дозировку. Вскоре таблетки закончились, и старая боль вернулась с удвоенной силой. Несколько дней я терпела и улыбалась всем. Но меня раскусил Макс. В день перед получением новой порции лекарств я уже не могла терпеть. Когда мы с новым другом выходили из кино, я вдруг согнулась от резкого приступа. Он подхватил меня на руки и отвёз к врачу.

Я помню лишь туман: слова Макса, как мы мчались по городу — кажется, нарушая правила. Потом мы подъехали к клинике. Он помог мне выйти из машины, а потом вновь подхватил на руки. Парень влетел в кабинет к доктору Берг, и эта маленькая хрупкая женщина опять осматривала меня на кушетке. Они говорили о чём-то, но мой мозг не хотел воспринимать информацию. Женщина вручила мне какой-то стаканчик, и, помня эффект её лекарств, не задумываясь, выпила. Спустя непродолжительное время боль ушла полностью, и я, наконец, смогла сесть. Голова от перенапряжения ещё плохо соображала, но всё равно это было в разы лучше.

— Почему не приехала, как только снова появились боли? — спросила она, строго смотря на меня.

— Думала, что пройдёт и не стоит вас этим обременять, — ответила я, смотря на напольную плитку. Отчасти мне действительно было стыдно.

— Но ведь у тебя закончились лекарства. Ты действительно думала, что сможешь продержаться без них? — она устало потёрла лоб рукой. — На сколько часов тебя хватило? — с издёвкой спросила она.

— Не часов, а дней. Ещё чуть-чуть, и была бы неделя. Я бы получила новые таблетки, и всё бы пришло в норму. Как было, — добавила я, понимая, что лгу сама себе. Мне было так страшно признавать, что лекарства больше не помогают.

— Эти лекарства тебе уже не помогут, — сказала Берг ту самую фразу, которой я так боялась. — Но я могу дать тебе лекарство, которое дала сейчас.

— За определённую плату? — спросила я, понимая, что и так слишком долго была на халяве. Вот где был капкан, который я не заметила.

— Не совсем. Для начала тебе придётся подписать контракт о неразглашении, а потом принять решение, использовать это лекарство или нет, — сказала врач, доставая из стола, видимо, тот самый контракт. Я вопросительно посмотрела на парня, который всё это время сидел на подоконнике.

— Я тоже его подписал, поэтому имею право здесь находиться. Кстати, со мной всё в порядке, как видишь, — он вымученно улыбнулся. Кажется, я сильно его испугала своим приступом.

Я мельком просматривала контракт. Он небольшой, и все пункты касаются лишь неразглашения увиденного и услышанного. Я подписала его и всё же села на стул перед врачом, понимая, что сейчас будет важный разговор.

— Ну что ж, Лиза, начнём с того, что ты «иная».

Дальше следовала лекция о том, как так получилось и почему я так долго болела, почему врачи ничего не понимали. С какого-то момента я слушала невнимательно и искала камеру, думая, что меня разыгрывают.

— Я должна пить кровь! — последнее меня прямо прорвало. — Я вам кто, вампир, что ли? — я даже подскочила на стуле. В целом я спокойный человек, но тут — что за розыгрыш?

— Я же говорю, для тебя это необходимость. Твой организм не завершит перестройку. Это же временная мера. Всего пару недель. Может, месяц, а потом вернёшься к обычной жизни, если захочешь, но сейчас ты умрёшь без неё. — Доктор Берг выглядела серьёзной. Я посмотрела на Макса, который тоже не улыбался.

— Какие у меня есть варианты? — спросила я, чуть успокоившись и всё обдумав.