Иные пути: точка невозврата.

Эпилог первый

По коридору разносился стук каблуков — тук-тук, тук-тук. Два мужчины шли сосредоточенно и угрюмо. Один врач — в опрятном, чуть поношенном халате, с темными кругами под глазами. Второй — бизнесмен, известный в городе человек, влиятельный, хмурый, с руками, стиснутыми за спиной.

Хотя это была частная клиника, одна из самых дорогих в регионе, внешне здание мало чем отличалось от любой другой психиатрической больницы. Белые стены, закругленные углы, решетки на окнах, тихое, выверенное до миллиметра, пространство. Все здесь будто кричало о порядке, но тот имел привкус изоляции и холода.

Белые стены и редкие окна с матовыми стеклами навевали тоску на Геннадия Васильевича. Иногда ему казалось, что даже в двадцать первом веке, попав в такое место, выбраться можно только через могилу. Ни дорогие капсульные кровати, ни звукоизоляция, ни имитация «домашней атмосферы» в зонах отдыха не спасали — за фасадом уюта скрывалась стерильная, идеально контролируемая тюрьма.

Коридор, по которому они шли, был узким, с арочным потолком, выкрашенным в такой же белый цвет, как и стены. Светильники, утопленные в потолок, излучали холодный дневной свет, создавая ощущение бесконечного утра, которое здесь никогда не становилось полднем. Белая плитка покрывала не только пол, но и стены, местами глянцевая, как в операционных. Даже воздух казался вычищенным, лишенным запахов и эмоций.

Двери в палаты — массивные, тоже белые, без номеров, без опознавательных знаков, без ручек снаружи. Были только крошечные смотровые окошки и электронные панели доступа.

Они остановились у одной из таких дверей. На табличке, выполненной в нейтральном сером, выбито одно слово: «Палата №0».

Врач приложил карточку к панели и щелкнул замок. Затем открыл смотровое окно. Внутри, в просторной, залитой блеклым светом, палате, на аккуратно заправленной кровати лежала молодая женщина. На первый взгляд абсолютно здоровая — чистая, ухоженная, в мягкой хлопковой пижаме, с распущенными волосами и ясными глазами, смотрящими в потолок. Улыбка на ее лице была едва заметной, но отчего-то не радостной. Она не моргала. Не двигалась.

— Доктор, ей можно как-то помочь? — спросил Геннадий Васильевич, сдерживая тревогу.

Врач тяжело вздохнул и чуть приподнял брови.

— Поймите, человеческий мозг — чрезвычайно сложная система. В момент сильного стресса, когда психика ломается, человек может полностью «закрыться», чтобы выжить. Эта девочка пережила серию трагедий… Последней каплей стала потеря ребенка. Сейчас мы можем лишь поддерживать ее тело. Все остальное — вне нашей власти.

Геннадий не сразу ответил. Он все еще смотрел на Олесю, будто надеясь увидеть в ней хоть тень реакции.

— Доктор, как вы думаете… Ее сознание еще сохранилось?

Тот помолчал, глядя на девушку почти с печальной нежностью.

— Думаю, да. Сознание у нее осталось. Просто… Олеся ушла в мир грез. Это был ее выбор. Там, внутри, ей, возможно, легче, чем здесь.