Инженер Бессмертной Крепости

Глава 2. Костыль и камень

Глава 2. Костыль и камень

Той ночью я не спал. Не из-за воя орков — к нему, как ни странно, ухо начало привыкать, как к шуму трассы за окном. И не из-за страха. Из-за зуда. Того самого, профессионального.

После утренней потасовки, которую здесь величественно именовали «отражением штурма», на наш участок приползло тихое, липкое затишье. Ордынцы, потеряв с полсотни своих и пару таранов (которые развалились почти сами, от собственной тяжести), откатились к своим кострам жарить мясо и, наверное, рассказывать байки о том, как они сегодня чуть не победили. Мы потеряли меньше — человек десять, в основном из-за собственной давки и пары удачных выстрелов с той стороны. Балка, которую я облил смолой, не рухнула. Решётку поднимали и опускали, скрипя и постанывая, но механизм удержался. Никто, кроме Торвальда, не заметил моей самодеятельности. А Торвальд, кажется, решил пока не вспоминать. Смотрел на меня как на тихого умалишённого, с которым лучше не связываться.

Меня после «боя» определили в одну из бесчисленных каменных нор, что ютились у подножия внутренней стены. Комната — это громко сказано. Келья. Три на три шага, земляной пол, каменные стены, пропахшие плесенью и вековой пылью. Зато своя. Вернее, на четверых: я, старый лучник с трясущимися руками по имени Лут, вечно чем-то недовольный костлявый мужик Мартин, и парень лет восемнадцати, Ярк, который только и делал, что смотрел в одну точку и вздрагивал от каждого звука. Семья.

Лежа на жесткой лежанке из досок, я смотрел в потолок. Вернее, на то, что его заменяло: накат из толстых, почерневших балок, на которые был навален хлам, а сверху — следующий этаж такого же жилья. И здесь, в относительной тишине, мой мозг, отбросив шок и суету, начал работать. Не как у выживальщика. Как у сметчика на крупном объекте.

Я начал считать. Не деньги — просчёты.

Первое: логистика. Всё, что я видел — воду, еду, стрелы, камни — таскали вручную, по этим кривым, опасным лестницам и узким проходам. Ни намёка на блоки, вороты, даже простейшие тележки на рельсах. Трата калорий и времени чудовищная.

Второе: санитария. Тот сладковато-трупный запах, что висел в воздухе, имел конкретный источник. Отхожие рвы, которые должны были выводиться за стену, на самом деле забились еще, наверное, при прадедах нынешнего Верховного Мага. И всё это благородно стекало в подвалы, отравляя колодцы и создавая идеальную среду для болезней. Крепость медленно травила сама себя.

Третье, и самое пугающее: системность идиотизма. Это не было случайными ошибками. Это была философия. Принцип «не трогай, а то развалится» сочетался с принципом «добавь сверху ещё, авось выдержит». Магия использовалась не как инструмент, а как священный пластырь, который лепили на любую проблему, вместо того чтобы устранить её причину. И самое страшное — это работало. 500 лет. Это вселяло в людей священный ужас перед любым изменением. Зачем менять то, что и так держится пять веков? Логика железная. И смертельная.

Утром нас разбудили не рогом, а лязгом ведра о камень. В дверь, вернее, в кожаную завесу, вошла женщина лет сорока, с лицом, на котором усталость вытеснила все остальные эмоции. В руках — котелок с какой-то бурдой.
— Жратва. На троих, — бросила она, поставив котелок на пол.
— Нас четверо, — пробурчал Мартин, не поднимаясь.
— Сеньор Лут в ночную смену на стену ушёл. Его доля — вам, — женщина равнодушно пожала плечами и вышла.

Мы молча, почти не глядя друг на друга, разделили похлёбку. На вкус — тёплая вода с запахом репы и сала, с кусочками чего-то волокнистого. Мясо? Не дай бог узнать, какое. Я съел свою порцию, поборов рвотный рефлекс. Топливо. Больше ничего.

Потом была повинность. Меня, как новичка и «крепкого», поставили в цепь по подаче камней на участок стены, который орки особенно усердно долбили тараном. Камни — булыжники размером с голову — таскали из старого, полуразрушенного здания в глубине крепости. Цепочка растянулась через весь двор. Я — в середине. Принимаешь камень от предыдущего, на два шага проходишь, отдаёшь следующему. И так часами.

Именно здесь, в этом монотонном, идиотском действе, я и увидел Её.

Не стену. А то, что было под ней.

Проходя мимо очередной груды мусора, я споткнулся о камень, который оказался не камнем. Это была аккуратно вытесанная плита. Я отбросил ногой налипшую грязь. На поверхности проступили линии. Чёткие, геометричные. Часть какой-то схемы? Чертежа? Я наклонился, пытаясь разглядеть в полутьме раннего утра. Это была кладка. Но не хаотичная, а правильная, с ровными швами. И вела она не вверх, а куда-то под землю, под груду более позднего, уродливого навала из рваного камня и глины.

Любопытство, сильнее голода и усталости, дёрнуло меня за рукав. Я сделал вид, что поправляю обмотку на ноге, и быстрым взглядом окинул местность. Это был угол так называемого «Старого Арсенала» — длинного, приземистого здания, сейчас используемого как общая помойка и отхожее место. Но фундамент… Фундамент был другим. Ровным, сложенным из крупных блоков. И в одном месте, у самой земли, между блоками зияла чёрная дыра. Не трещина, а именно дыра, как будто выбитый или сознательно оставленный проход. Из неё тянуло холодом и тем же запахом сырости, но без примеси нечистот. Запахом просто земли, камня, пустоты.

«Ливнёвка», — пронеслось в голове. Или дренажный канал. Или… что-то ещё.

— Эй, мечтатель! Не задерживай цепь! — крикнул сзади хриплый голос. Я поспешно подхватил очередной булыжник и понёс дальше, но мысль уже засела, как заноза. Правильная кладка. Подземный ход. На стройке «Феникса» мы бы такой ход немедленно заложили, укрепили и, возможно, использовали для коммуникаций. Здесь же его просто завалили мусором, чтобы не мозолил глаза.

В обеденный перерыв (две горсти какого-то зерна, похожего на ячмень, и кружка мутной воды) я нашёл Торвальда. Он сидел на обломке колонны, точил свой нож о камень и смотрел куда-то вдаль, на дым над вражеским станом.
— Торвальд, — начал я, садясь рядом без приглашения. — У «Старого Арсенала», в углу… там дыра в фундаменте. Что это?
Он не сразу ответил, закончив движение точильным камнем.
— Дыра. Их много. Щели. Ничего.
— Это не щель. Это проход. Куда он вёл?
Десятник тяжко вздохнул, как будто я спрашивал о его грехах.
— В старые времена… под крепостью катакомбы были. Склады, ходы на случай… ну, сами понимаете. Но это давно. Маги сказали — нестабильно. Дух земли там бродит, злой. Завалили всё. Чтобы дух не вышел. И чтобы свои, дураки, не лазили, не обрушили ничего. — Он ткнул ножом в мою сторону. — И ты не лазь. Дух тебя схватит за ноги и утащит. Или маги, если увидят. И то, и другое — верная смерть.