Инженер Бессмертной Крепости

Глава 4. Уроки механики

Глава 4. Уроки механики

Узнали о наклонной плоскости через день. Не маги — им было не до того. И не Торвальд, который после штурма отсыпался, как убитый. Узнали те, кому это было нужно — погонщики мулов, грузчики, отвечавшие за доставку припасов на восточный участок стены.

Мне донесли об этом утром, когда я черпал свою порцию овсяной бурды из общего котла. К моему локтю пристроился костлявый, вечно взволнованный тип по имени Федрик, один из младших кладовщиков арсенала. Его глаза бегали, пальцы нервно перебирали края потрёпанного кафтана.

— Ты, — прошипел он, оглядываясь. — Это ты там, у восточной стены, штуковину соорудил? С колёсами?
Я медленно пережёвал безвкусную массу.
— Может быть. А что?
— Да «что»! — он чуть не всплеснул руками, но вовремя сдержался. — Люди уже пользуются! Я сам видел! Ту штуку, что под рогожей! Бочку со смолой вкатили наверх за время, за которое я успел трижды сбегать по малой нужде! Без криков, без надрыва! Мужики в восторге, они уже второй рейс гоняют!
— И? — я сделал ещё один глоток. — Проблема в чём?
— Проблема в том, что теперь все хотят так! — Федрик понизил голос до шёпота. — Прибегают ко мне, спрашивают: «А на северный участок когда сделаешь? А к кузнице? А к главному арсеналу?» Я что, маг-чародей? Я кладовщик! А потом придёт сержант Бруно, отвечающий за подвоз, увидит, что его люди без дела толкутся, пока эта тележка катается… Он тебя на кол посадит за самовольство! Или магию заподозрит, чёрную!

Он выдохнул, вытер пот со лба. В его страхах была железная логика местной бюрократии. Любое улучшение, нарушавшее установленный веками беспорядок, было угрозой. Угрозой для начальников, чья власть держалась на контроле над этим беспорядком.

— Успокойся, — сказал я, доедая похлёбку. — Если Бруно придёт — скажи, что это не ты. Скажи, что это старый, забытый механизм откопали во время уборки после штурма. Скажи, что он может сломаться в любой момент. Пусть радуются, пока работает.
— А если спросят, кто откопал?
— Скажешь — незнакомый мужик в рабочей робе. Как все. Исчез. Его и нет больше.

Федрик посмотрел на меня с смесью надежды и ужаса, потом кивнул и растворился в утренней толчее. Я остался стоять с пустой миской. Первая ласточка. Люди увидели пользу. Это было хорошо. И страшно. Потому что дальше начинались вопросы.

Предсказание Федрика сбылось быстрее, чем я ожидал. Не прошло и двух часов, как меня нашёл не сержант Бруно, а сам Торвальд. Лицо его было невозмутимым, но в глазах стояла тяжёлая, подозрительная дума.
— Пойдём, — бросил он коротко и повёл меня не на стену, а вглубь двора, к караульному помещению у внутренних ворот.

Внутри пахло дымом, кожей и луком. За грубым столом сидел тот самый сержант Бруно — грузный, краснолицый мужчина с седеющей щетиной и маленькими, цепкими глазками. Он медленно жевал кусок чёрного хлеба, изучая меня, как изучают странное насекомое.
— Так это он? — спросил Бруно, не утруждая себя приветствием.
— Он, — кивнул Торвальд, прислонившись к косяку.
— Объясни, — Бруно отложил хлеб. — Объясни мне, как так вышло, что мои люди, которых я натренировал таскать на горбу с пелёнок, теперь бегают к какой-то деревянной горке и крутят барабан, как обезьяны.

Я собрался с мыслями. Оправдываться было бесполезно. Признавать свою инициативу — опасно.
— Сержант, это не новое. Это старое. Мы просто расчистили завал после штурма. Нашли остатки механизма. Решили попробовать, работает ли. Работает. Вот люди и используют.
— «Старое», — протянул Бруно, явно не веря ни единому слову. — Я тут тридцать лет служу. Каждый камень знаю. И этой «горки» тут не было.
— Могла быть завалена, — невозмутимо парировал я. — Её, возможно, ещё до вас построили. При первых королях. Потом забыли.

Бруно хмыкнул, взял со стола глиняную кружку, отхлебнул.
— Ладно. Допустим, старинное. Допустим, откопали. А теперь скажи мне, умник: зачем? Зачем эта… штуковина? Чтобы мужики мозги расслабляли? Чтобы мышцы атрофировались? Враг у ворот, а они в тележку играют!
— Чтобы они за один рейс поднимали в пять раз больше груза, чем на горбу, — чётко ответил я, отбросив осторожность. — Чтобы не надрывались и не калечились на скользких ступенях. Чтобы в случае штурма смолу и камни на стену подавали втрое быстрее. Это сила, сержант. Не магическая. Механическая. Простая сила.

Бруно задумался, постукивая толстыми пальцами по столу. Он был тупым, но не идиотом. Он понимал силу. И контроль над ней.
— И долго она, эта сила, работать будет? Не развалится?
— Если не ломать намеренно — будет работать. Требует ухода, смазки, подтяжки. Но это дешевле, чем новые гробы для грузчиков, которые сорвутся с лестницы.

Сержант тяжело вздохнул, откинулся на спинку грубого стула.
— Хитёр. Ты хитёр. Маги такое не любят. Они любят, когда всё на силе воли и заклинаниях держится. А тут… колёсики. — Он помолчал. — Ладно. Пусть работает. Но! — он ткнул в мою сторону пальцем. — За ней смотришь ты. Сломается — чинить будешь ты. Кто-то на ней покалечится по твоей вине — ответишь ты. И если маги спросят — ты ничего не знаешь. Понял? Это твоя игрушка. Твоя головная боль.

— Понял, — сказал я. Это был лучший из возможных исходов. Бруно не стал присваивать себе лавры, но и не стал ломать. Он переложил ответственность. По-здешнему — это было знаком доверия.
— И ещё, — добавил Бруно, когда я уже повернулся к выходу. — Если это действительно так хорошо… подумай, где ещё такое можно пристроить. Тихо. Без шума. И доложи мне первому. Понял? Не Торвальду. Мне.

Я кивнул и вышел, чувствуя на спине его тяжёлый взгляд. Торвальд вышел следом, молча прошёл со мной несколько шагов.
— Пронесло, — наконец сказал он. — Бруно — жадный. Но справедливый в своей жадности. Он уже посчитал, сколько пайков сэкономит, если грузчики будут меньше уставать. И сколько взяток может получить с других сержантов, если те захотят такую же «старинную» штуковину. Ты теперь под его крылом. До первой серьёзной поломки.