Инженер Бессмертной Крепости

Глава 15. Зеркало для чудовища

Глава 15. Зеркало для чудовища

Камера, куда мы заперли пленника, была бывшим кабинетом интенданта — помещением с каменными стенами, столом и двумя стульями. Это было частью плана Гарольда: лишить вражеского инженера ореола «страшного пленника в подземелье» и опустить его до уровня оппонента за переговорами. Правда, оппонента приковали за запястье цепью к стене, но стул ему предоставили.

Первый допрос мы проводили вчетвером: я, Ульрих, Гарольд и Лиан. Брунор рычал, что его магические методы вытянут правду за пять минут, но Гарольд запретил пытки, особенно магические.
— Его разум — это кладезь информации, — сказал он. — Повредим — получим лишь обрывки. Он и так напуган. Давайте посмотрим, что страх и логика смогут сделать.

Пленник представился как Альрик. Не название племени, не титул. Просто Альрик. Он сидел прямо, его холодные глаза скользили по нашим лицам, останавливаясь на мне дольше всего.
— Итак, — начал Гарольд, стоя у камина, в котором, как всегда, тлели чёрные угли. — Альрик. Вы руководили диверсиями против наших систем водоснабжения и продовольствия. Цель?
Альрик усмехнулся. Улыбка у него была кривой, беззубой с одной стороны — след старой травмы.
— Цель? Выживание. Ваше вымирание — наше выживание. Старая песня.
— Вы копали площадку у заставы. Зачем? — спросил я.
Его взгляд стал оценивающим, профессиональным.
— А, коллега. Тот, кто латает стены изнутри. Я слышал о твоих… костылях для развалин. — Он игнорировал мой вопрос. — Интересный подход. Примитивный, но с искрой. Жаль, что в тупике.
— Почему в тупике? — не удержался я.
— Потому что ты чинишь машину, у которой украли ключ, — сказал Альрик. — Крепость — не просто куча камней. Это механизм, запущенный пять веков назад. Механизм с одной целью — стоять. Но он сломался. Не физически. Концептуально. Ты меняешь шестерёнки, но не задаёшься вопросом — а куда, чёрт возьми, должна вести эта машина?
— Она должна защищать людей внутри, — жёстко сказал Ульрих.
— От чего? От нас? — Альрик фыркнул. — Мы не хотим вас всех убить. Это неэффективно. Мы хотим крепость. Целую. Живую. Ну, или максимально сохранную. Вы же — гвоздь в сапоге истории. Мешаете процессу.
— Какому процессу? — спросила Лиан, её тихий голос прозвучал неожиданно громко в каменной комнате.
Альрик посмотрел на неё, и в его глазах промелькнуло уважение.
— Геомантка. Чувствуется. Процессу возвращения земли к её естественному состоянию. До людей. До ваших башен и стен. Магия здесь была другой. Глубже. Сильнее. Вы построили свою песочницу на священном месте и пятьсот лет гадите в неё. Мы — санитары.

Он говорил не как фанатик, а как учёный, констатирующий неприятный факт. Это было хуже.
— Значит, «болезнь камня», отравление воды — это ваша санитария? — скептически спросил Гарольд.
— Коррекция, — поправил Альрик. — Мы не разрушаем. Мы… ускоряем распад того, что и так должно умереть. Чтобы на его месте выросло новое. Наше. Без ваших проклятых башен и вашей ржавой морали.

Он выдохнул и откинулся на стуле, насколько позволяла цепь.
— Ваша крепость держится на двух вещах: на остатках древней геомантии, которую вы не понимаете, и на человеческом упрямстве. Мы бьём по обеим опорам. Гнилое зерно? Это метафора. Ваши запасы — это ваша уверенность в завтрашнем дне. Мы её отравляем. Вода? Основа жизни. Мы делаем её ненадёжной. А то, что вы нашли у заставы… — он снова усмехнулся, — это не макет. Это диагноз. Мы делали томографию. Сканировали резонанс фундамента. Чтобы найти следующие точки приложения усилий. Вы просто ускорили процесс, вытащив меня сюда.

Его слова повисли в тяжёлом молчании. Он не хвастался. Он проводил ликбез.
— И что вы нашли? — спросил я, чувствуя, как холодеет внутри.
— Что ваша крепость — труп, — откровенно сказал Альрик. — Который ещё дёргается, потому что в нём кишат черви-маги, цепляясь за остатки нервной системы. Мы просто поможем ему окончательно разложиться. Экологично.

Гарольд медленно подошёл к столу и сел напротив пленника.
— Вы сказали «мы». Кто? Орда — лишь инструмент. Кто стоит за вами? Кто даёт знания?
— Знания ничьи, — пожал плечами Альрик. — Они просто есть. В камнях, в воде, в искажённых силовых линиях этого места. Я лишь умею их читать. А орда… да, они грубы. Но они хорошие ученики. И у них нет ваших глупых предрассудков. Для них магия — не ритуал, а ремесло. Как кузнечное дело. Прагматично.

Он говорил о шаманах орды как о коллегах-инженерах. Это переворачивало всё с ног на голову.
— Что они планируют сейчас? Пока ты здесь, — спросил Ульрих.
— То же, что и всегда, — Альрик зевнул, демонстративно. — Работа по плану. Я не незаменим. У меня есть… протоколы. Помощники. Вы ничего не изменили. Лишь показали свою реакцию. Что, кстати, очень ценно. — Он снова посмотрел на меня. — Твоя реакция, коллега, была самой интересной. Ты не побежал за шаманами. Ты пошёл за мной. Прагматично. Значит, ты понимаешь, где настоящий узел проблемы. Жаль, что ты на неправильной стороне.

Допрос заходил в тупик. Он не боялся, не злился. Он был… заинтересованным наблюдателем.
— Мы можем вас обменять, — сказал Гарольд. — На что-то ценное для вас.
— На что? — Альрик искренне рассмеялся. — На мешки с зерном, которое мы сами же и испортили? На бочки с водой, которую уже нельзя пить? У меня здесь еда, крыша над головой и интересные собеседники. На воле — грязь, суеверные орки и риск быть разорванным вашими катапультами. Я подумаю.

Его было невозможно взять измором или угрозами. Он видел нашу ситуацию изнутри и понимал, что мы связаны по рукам и ногам своими же правилами и дефицитом.
— Отведите его обратно, — сказал Гарольд Ульриху. — И усильте охрану. Двойным караулом. Из наших людей.

Когда пленника увели, мы остались в комнате, наполненной тяжёлыми раздумьями.
— Это худшее, — произнёс Брунор, который молча наблюдал из угла. — Он не враг в привычном смысле. Он… аналитик. И он прав в главном: мы держимся на том, чего не понимаем.
— Но он тоже не всесилен, — возразила Лиан. — Он боится одного.
— Чего? — спросил я.
— Что его перестанут слушать. Что его прагматизм столкнётся с чужой, ещё большей иррациональностью. С ордой, которая может в любой момент предпочесть ритуальный штурм его хитрым планам. Он балансирует на лезвии. И наше присутствие здесь, в крепости, — часть этого баланса. Пока мы сопротивляемся его методам, доказывая их небезупречность, он нужен своей стороне. Если мы падём быстро и глупо — его ценность для орды упадёт.