Инженер Бессмертной Крепости

Глава 24. Обратный отсчёт

Глава 24. Обратный отсчёт

Возвращение наверх заняло меньше времени, но казалось вечностью. Каждый шаг по спиральному тоннелю отдавался в висках тяжёлым, мерным стуком: месяц, месяц, месяц. Золотой камешек в моём кармане жёг кожу сквозь ткань, не обжигал, а напоминал — тихим, настойчивым пульсом.

Мы молчали. Даже Лешек, мастер на колкие комментарии в самый неподходящий момент, хранил гробовое молчание. Только тяжёлое дыхание и скрип подошв по серебристой пыли «Мостовой Бездны» нарушали тишину. Мы были не победителями, вернувшимися из пасти дракона с сокровищем. Мы были курьерами, принёсшими повестку на собственную казню, которую теперь сами должны были попытаться отменить.

Когда мы снова вышли в техтоннель с полированными стенами и знакомым голубоватым свечением, напряжение немного спало. Здесь был хоть какой-то понятный мир. Здесь мы уже бывали.

У барьера нас ждала Кася с двумя солдатами Ульриха. Увидев наши лица — запылённые, осунувшиеся, с глазами, в которых плавала усталость и что-то ещё, что сложно было назвать, — она не задала вопросов. Просто кивнула.
— Де Монфор и Гарольд ждут в кабинете капитана, — сказала она просто. — Приказано доставить вас сразу по возвращении.

Мы пошли по коридорам крепости. И тут нас настиг контраст. После вечной, насыщенной тишины сердца Регулятора здешний шум оглушал: гул голосов, лязг железа, скрип телег, крики унтер-офицеров. Пахло людским потом, дымом, варёной кашей и плесенью. Это был наш мир. Хаотичный, грязный, пахнущий страхом и надеждой. И теперь его судьба висела на волоске, который я держал в кармане.

В кабинете Ульриха пахло дешёвым вином, воском и старой бумагой. Де Монфор сидел в единственном кресле, откинувшись, с видом человека, который терпеливо ждёт, пока ему принесут интересный, но не особо важный отчёт. Гарольд стоял у узкого бойницы, рассматривая что-то на стене. Оба обернулись, когда мы вошли.

— Ну? — спросил де Монфор, не тратя времени на преамбулы. Его проницательный взгляд скользнул по каждому из нас, выискивая детали.

Ульрих взглянул на меня. Я достал золотой камешек и положил его на стол, заваленный картами и рапортами. Камень мягко светился, отбрасывая на пергамент тёплые блики.

— Это не артефакт, — сказал я, и мой голос прозвучал сипло. — Это техническое задание. И счётчик.

Я изложил всё, как было. Без пафоса, без попыток объяснить необъяснимое чувство присутствия. Говорил о «Нарушении», «Боли», «Протоколе Редукции». О «Пилотном проекте». О месяце. О координатах первого узла.

Когда я закончил, в кабинете повисла тишина. Де Монфор медленно поднял камешек, повертел его в длинных, ухоженных пальцах.
— Любопытно, — произнёс он наконец. — Не договор с божеством, а… соглашение о проведении испытаний. С правом на уничтожение образца в случае провала. Очень прагматично.
— Это не божество, — тихо сказала Лиан. Она стояла, прислонившись к косяку, её силы, казалось, были на исходе. — Это… функция. Огромная, древняя, почти живая функция планеты. Мы для нее — как скопившаяся грязь в шестерёнках. И мы предложили себя в качестве чистящего средства.
— Поэтично, — фыркнул Гарольд, отходя от окна. — И что теперь? Этот «узел переконфигурации»?

Я развернул одну из чистых карт и ткнул пальцем в точку, всплывшую в моём сознании с кристальной ясностью. Это была юго-восточная часть нижних уровней, недалеко от того места, где мы нашли и обезвредили кристалл распада. Там сходились три дренажных коллектора, две магистрали подачи геоматической энергии (что бы это ни значило) и, что самое неприятное, граница между сектором, условно контролируемым нашими «ремонтниками», и зоной, куда последнее время стали наведываться разведгруппы орды.

— Здесь, — сказал я. — Нужно физически разделить потоки, установить кристаллические клапаны, перенастроить силовые линии. Работы — на неделю, если работать в три смены. И нужны будут… обе стороны.
— Орда? — Ульрих мрачно потер переносицу.
— Их инженеры. Те, кто понимает, как копать вглубь, не задевая чувствительных структур. Без них мы либо всё разворотим, либо устроим обвал, — пояснил Альрик. Он оживился, говоря о технической части. — В предложенной вами схеме, Виктор, это ключевой момент: совместная работа на нейтральной, с точки зрения системы, территории. Если мы сможем это здесь, в первом узле…

— Если сможем, это докажет системе, что наша конфигурация жизнеспособна, — закончил я. — Если нет… Ну, мы все знаем, что будет «если нет».

Де Монфор положил камень обратно на стол.
— Хорошо. Техническая задача понятна. Политическая — нет. Как вы собираетесь уговорить шаманов орды прислать своих землекопов, а не берсеркеров? И как объяснить Совету, что мы теперь не воюем, а проводим совместные субботники с теми, кто вчера пытался нас всех сожрать?

Это был главный вопрос. И ответа у меня не было. Только догадка.
— Они почувствовали, — сказала вдруг Лиан. Все посмотрели на неё. — Когда система приостановила Протокол… это была не тишина. Это была волна. Очень низкая, едва уловимая вибрация по всем силовым линиям. Если их шаманы хоть чуть-чуть чувствуют камень, они её ощутили. Они знают, что что-то изменилось. Они в замешательстве. Сейчас — момент, когда они могут быть готовы слушать.

— И что, мы пошлём им гонца с белым флагом и схемами? — усмехнулся Ульрих.

— Нет, — сказал я. — Мы пошлём им то, что они поймут. Альрик.

Бывший инженер орды вздрогнул, будто его ткнули палкой.
— Я? Я предатель в их глазах. Меня разорвут на части при первой же встрече.
— Ты — единственный, кто говорит на их языке. Не только наречии гоблинов. На языке машин, тоннелей, напряжений. Ты можешь объяснить, что произошло. Можешь показать этот камень, — я указал на золотой камешек. — И ты можешь передать им чёткое, инженерное предложение: встреча на нейтральной территории. Без оружия. Для обсуждения работ по предотвращению «Большого Сброса». Дай им понять, что это не просьба о мире. Это аварийная эвакуация с тонущего корабля, на котором сидим мы все.