Инженер Бессмертной Крепости

Глава 29. Нарастающий гул 

Глава 29. Нарастающий гул

Глиняный свисток с инициалами «Б.Р.» лежал на столе в кабинете Ульриха, как обвинение. Вечернее совещание было немногочисленным, но мрачным. Де Монфор, Гарольд, Ульрих, я и — впервые по настоянию де Монфора — Кася. Её сеть «ушей» и «глаз» в нижних этажах крепости оказалась ценнее дюжины магических кристаллов.

— Брунор либо предельно глуп, либо уверен в своей безнаказанности, — холодно заметил де Монфор, вертя в пальцах злополучный свисток. — Оставлять такие улики… Это либо провокация, чтобы мы полезли к нему с обыском и выглядели параноиками, либо он считает, что мы уже ничего не сможем ему сделать.
— Или он просто не думал, что гоблина выследят, а его убежище найдут, — пожал плечами Ульрих. — Высокомерие — частая болезнь магов. Но факт остаётся фактом: у одного из Верховных Магистров Совета есть тайный канал связи с кастой ордов-изгоев, которые охотятся на наших… — он запнулся, подбирая слово, — …на наших «подрядчиков». Это государственная измена в условиях осады.
— Докажите это Совету, — мрачно сказал Гарольд. — Он вывернется. Скажет, что свисток подбросили. Что это часть кампании по дискредитации магического корпуса. Его поддержат Илва и ещё двое-трое. Совет расколется, а у нас нет на это времени.
— Значит, действуем без Совета, — заключил де Монфор. — Но осторожно. Кася, твои люди могут установить слежку за Брунором и его ближайшим окружением? Не за магическими лабораториями, а за бытом. Кто носит ему еду, кто убирает покои, с кем он говорит в банях и на кухнях.
— Могут, — кивнула Кася. — Но это риск. Если его люди заметят…
— Пусть заметят, — сказал Ульрих. — Пусть знают, что за ними наблюдают. Это может заставить их стать осторожнее, замедлиться. А нам сейчас важнее всего время.

Мне было не по себе от этой разговорной, почти бюрократической дискуссии об охоте на человека. Но де Монфор был прав. Брунор перешёл черту. Он перестал быть просто противником. Он стал саботажником, ставящим под угрозу жизни всех — и людей, и ордов.
— А что с «Молчаливыми»? — спросил я. — Гракх и его группа теперь под прицелом. Мы не можем каждый раз обеспечивать им охрану целым взводом.
— Нужно поговорить с их кланом, — сказал Гарольд. — Официально. Через того же прораба или старейшин. Предупредить, что на их людей ведётся охота, и что виноваты в этом не только их изгои, но и наши… политики. Предложить совместные патрули в нейтральных тоннелях.
— Они на это пойдут? — усомнился Ульрих.
— Если убедить, что это в интересах «Целого», — сказал я, вспоминая их ключевое понятие. — Охоту на их инженеров можно представить как атаку на сам проект, на стабильность системы.

Решение приняли. Гарольд и Альрик на следующий день должны были спуститься для переговоров с прорабом. Мы же, первая бригада, возвращались к работе на насосной станции. Но теперь с новым, тревожным осознанием: кроме технических рисков, нас подстерегали и вполне земные — вернее, подземные — опасности.

Следующие два дня на насосной прошли под знаком паранойи. Лешек расставил посты не только на входах, но и в нескольких ключевых точках самой каверны. Работали быстро, почти молча, прислушиваясь к каждому шороху. Однако «Молчаливые» не появлялись. Ни гоблинов-следопытов, ни других признаков. Возможно, потеря наблюдателя и свистка заставила их залечь на дно. А может, они готовили что-то более масштабное.

Технически же дела продвигались. Второй и третий плунжеры были расцеплены, очищены и подготовлены к установке манжет. Работа с Гракхом над тепловым импульсом сблизила нас в странном, профессиональном смысле. Мы не стали друзьями — это было невозможно. Но появилось взаимное уважение ремесленников, говорящих на одном языке сил и напряжений. Он стал чаще показывать мне свои расчёты, а я — делиться мыслями о том, как та или иная операция может быть воспринята системой. Альрик служил живым переводчиком концептов, и его глаза горели азартом лингвиста, расшифровывающего новый язык — язык инженерного симбиоза.

Именно во время тонкой настройки гидравлических каналов, когда Лиан и Скрип совместно диагностировали поток энергии, случилось неожиданное. Не авария. Не нападение.

Проснулся сам узел.

Это началось с лёгкой, едва ощутимой вибрации под ногами. Потом глубокий, басовитый гул, исходящий не откуда-то извне, а из самих каменных массивов вокруг нас. Голубые прожилки в стенах, обычно мерцавшие ровно, вспыхнули ярко и заструились, как реки подо льдом. Воздух наполнился озоном и запахом раскалённого камня.

— Что это? — крикнул Рикерт, хватая молот. — Обвал?
— Нет! — закричала Лиан, её глаза были закрыты, руки раскинуты в стороны. — Это… реакция! Система откликается! Она чувствует, что мы близки к восстановлению! Это как… рефлекторное сокращение мышцы!

Каменные цилиндры-плунжеры, до сих пор неподвижные, дёрнулись. Не сильно. Всего на дюйм. Но этого хватило, чтобы лебёдки взвыли от нагрузки, а люди отпрянули.
— Она пытается работать! — ахнул Альрик. — Но без синхронизации! Это может всё разнести!

Борк, орд с камертоном, уже действовал. Он вскочил на центральный плунжер, приник к нему, издавая свой низкий, успокаивающий рокот. Вибрация под его руками немного стихла, но гул в стенах нарастал. Система пробуждалась слишком быстро, слишком хаотично.

Я выхватил золотой камешек. Он пылал в руке, как уголёк. Мысленный запрос: «Остановить! Приостановить активацию! Мы не готовы!»

Ответ был смазанным, перегруженным. Обрывки образов: давление в магистралях, растущее как прилив; древние клапаны, стремящиеся открыться; энергетические потоки, сплетающиеся в неустойчивый узор. Система была похожа на гиганта, который потягивается после долгого сна, не осознавая, что вокруг него хрупкий мир паутины.

И тогда Гракх схватил меня за руку. Не для того, чтобы стать проводником. Он ткнул пальцем в свой цилиндр, потом в камень у меня в руке, а потом указал на пол каверны, в самое её центр, где сходились все каменные желоба. Он чертил в воздухе стремительную спираль — символ сброса, стравливания.