Инженер Его Сердца

Глава 11

Я шла по пустому коридору, с каждым шагом теряя ту хрупкую видимость самообладания, которую так старательно выстроила.

Стены гудели светом, и даже этот звук раздражал.

Я хотела только одного — добраться до блока и вырубиться. Навсегда. Ну или хотя бы на пару часов.

И когда, наконец, Синхрон выдал: «Сектор B-14. Авторизация подтверждена», я почти выдохнула.

Скользнула внутрь, тяжело, почти по инерции…

И застыла.

Первое, что я увидела, повернув голову, — отсутствие перегородки.

— Что за… — сорвалось с губ, прежде чем я успела себя остановить.

Общая зона. Единая. Ни стены, ни даже жалкой световой панели между койками.

Я развернулась.

— Ты издеваешься?! — голос вырвался сам. Резкий. Пропитанный усталостью и яростью. — Где перегородка, Кассар?

Рейн, как всегда, развалился на койке с планшетом. Даже не поднялся. Только зевнул и лениво потянулся.

— Привет, напарница. Ты как-то припозднилась.

— Я тебя сейчас придушу.

— Ты всегда такая вежливая после кардио?

— А ты всегда будешь вот так вторгаться в личное пространство? — я шагнула ближе, мокрое полотенце всё ещё в руке, пальцы сжимались сами по себе. — Перегородка, Рейн. Верни её. Немедленно.

Он медленно отложил планшет. Поднял голову.

В его глазах — всё то же выражение ленивого превосходства.

— Ну, технически, я не трогал перегородку. Её сняли по решению центра. Совместное проживание ускоряет синхронизацию. Говорят, у нас она почти эталонная. Разве не трогательно?

— Не смешно.

— Я вообще не шутил.

Я резко вдохнула разворачиваясь.

— Если ты думаешь, что я смирюсь с этим… — я ткнула пальцем в пустоту, где должна была быть чёртова перегородка.

Рейн поднялся.

Медленно. Почти кошачьей походкой. Встал, как всегда, ближе, чем следовало.

Он прищурился — медленно, с тем ленивым выражением, которое обычно предшествовало катастрофе.

На лице — лёгкая насмешка.

— Тебе идёт злость, — протянул он. — Я даже… завёлся немного.

— Кто бы сомневался, — выдохнула я сквозь зубы. — Ты же привык, что весь космос должен вращаться вокруг твоего нижнего центра тяжести.

Он усмехнулся и медленно, с демонстративной наглостью, провёл пальцами по краю моей влажной майки, туда, где ткань прилипала к коже. Я зарылась пальцами в полотенце, чтобы не врезать ему в челюсть сразу.

— А ты, похоже, даже после спортзала выходишь на взводе. Или ты просто всегда такая напряжённая рядом с мужчиной?

— Знаешь... — сказала я почти ласково, — у тебя лицо человека, которому надо давать пощёчину не разово, а курсами. Утром и вечером. По показаниям.

— Только если ты будешь шлёпать лично. — Рейн наклонился ближе. Дышал ровно. Слишком ровно. — Или хочешь, чтобы я тебя…

Это была последняя капля. Аплодирую, Кассар. Ты только что пробил дно.

За считанные секунды брюнет оказался на полу, руки — зажаты моими коленями. Дыхание его сбилось, но лицо… Чёрт возьми. Улыбка теперь чуть ли не до ушей. Будто он только этого и ждал. Придурок.

— Напомнить, кто три года подряд возглавлял рейтинг по ближнему бою?

Он хрипло рассмеялся, с удовольствием и чем-то вроде… обожания?

— А я — вторым. Так вкалывал, чтобы догнать. А ты даже внимания не обращала. — Он хрипло усмехнулся, не отводя взгляда. — Зато теперь ты на мне сверху. Мечты сбываются, знаешь?

— Ещё слово — и я вырву тебе плечо.

— Левое, ладно? Правое мне сегодня ещё понадобится.

Я медленно наклонилась, не отводя взгляда. Мой вес полностью удерживал его под собой, как в старых штурмовых захватах — только без оружия. Только злость. И презрение, пульсирующее под кожей.

— Ещё одно предложение — и тебя отправят не на пересинхронизацию, а в капсулу с медикаментозным сном.

— Так и запомню, — прошептал он. — Астелия Вэйрин: неприступная и потенциально опасная. Хочу в жёны.

— Если бы у меня был выбор: выйти за тебя или выйти в открытый космос — я бы сама открыла шлюз.

Я поднялась, стряхнув ладони, будто скидывала не руки, а грязь. Он остался на полу — довольный, растрёпанный, с глазами, сияющими как у психа в первые минуты озарения.

— Напомни мне, — пробормотал он, — на каком уровне у нас синхронизация?

— 98 процентов. Остальные 2 — моя законопослушность, мешающая тебя придушить.

— Ты такая опасная, Астелия, — сказал он, перевернувшись на бок. — Прямо начинаю думать, что влюбляюсь заново.

— Это не любовь, Рейн. А побочные эффекты черепно-мозговой травмы.

Он застонал — удовлетворённо, как будто я только что призналась ему в симпатии.

Как же бесит... И за что мне всё это!?

Я направилась к койке, включила режим глубокой звукоизоляции.

Пять часов. Пять драгоценных часов тишины.

Если Кассар снова откроет рот — я активирую экстренный протокол медикаментозной стабилизации.
И пусть потом объясняет, почему его вынесли из блока в анабиозе.