Инженер Его Сердца

Глава 23

Ночь была тяжёлой.

Слишком много всего навалилось сразу — почти принудительная процедура, этот идиотский имплант, решимость Дарта отчислить меня из Академии… и воспоминание, которое я теперь хотела выжечь из своей головы раскалённым прутом.

Мы не сказали друг другу ни слова.

Рейн ушёл к себе, я к себе — и, казалось, на этом всё.

Но стоило лечь в постель, как мысли принялись роиться, как бешеный рой насекомых, цепляясь за каждое слово, каждую деталь, каждый взгляд.

Я ворочалась, сбивала простыню, ловила себя на том, что то злюсь до дрожи, то вдруг, как полная идиотка, ловлю себя на какой-то липкой ностальгии.

В какой-то момент я, кажется, задремала… а потом проснулась, задыхаясь, с бешено колотящимся сердцем и холодным потом по спине.

И — вот тут мой мозг окончательно решил, что в него встроили баг.

Рядом со мной лежал Кассар.

Настоящий, тёплый, дышащий, нагло устроившийся на моей подушке.

Я заорала так, что, наверное, стены дрогнули, и скинула его с кровати одним резким движением ноги.

Брюнет глухо стукнулся о пол и недовольно зашипел, как кот, которому наступили на хвост.

— Какого чёрта ты делаешь у меня в кровати?! — в голосе у меня звенел чистый металл, и я уже подумывала схватить что-нибудь тяжёлое.

Рейн приподнялся, потёр затылок и глянул на меня прищуром, от которого хотелось запустить в него синхроном.

— Только так смог заснуть, — сказал он так, будто это был абсолютно логичный и социально приемлемый аргумент.

Я уставилась на него.

Молча.

Потому что слов не было вообще.

Только отчётливая мысль: если я сейчас не встану и не уйду, то точно его придушу.

— Вон. — коротким движением руки показала на его сторону комнаты.

Мой в край офигевший напарник что-то пробормотал себе под нос, но поднялся и пошёл.

А я осталась сидеть посреди кровати, со стучащим сердцем и пониманием, что спать этой ночью мне уже точно не светит.

Потому просто поднялась раньше будильника — всё равно толку от сна уже не было.

Быстрый душ, волосы в хвост, спортивная форма — хотела выжать из себя остатки раздражения в зале, а потом спокойно подготовиться к лекциям.

Я копалась в сумке, проверяя, всё ли взяла, когда вдруг… накатила какая-то странная, мягкая волна.

Ни тепло, ни усталость — именно что-то вроде нежности.

Очень и очень странное чувство.

И главное слишком непривычное. Я бы даже сказала — несвойственное мне.

Застыла с кроссовком в руках, моргнула и подняла голову.

На краю кровати, нагло и расслабленно, сидел Кассар.

Просто сидел. Локти на коленях, руки сцеплены, синие глаза следили за каждым моим движением.

Вся эта внезапная «нежность» мгновенно испарилась.

Я зло зыркнула:

— Ты что пялишься?

Рейн улыбнулся так, что захотелось швырнуть в него этим кроссовком незамедлительно. И, как ни в чём не бывало, сказал:

— И тебе доброе утро.

В горле запершило от желания что-то резко ответить.

Конечно. Сидеть, глазеть, как я собираюсь, и потом ещё притворяться, что это нормальное начало дня после ночного спектакля.

— О, да, — процедила я, затягивая шнурки так, что чуть не порвала их, — Прямо мечтала проснуться и увидеть тебя у себя в кровати.

Он тихо усмехнулся, явно наслаждаясь моей реакцией.

Я, между прочим, тоже умею убивать настроение. Особенно чужое.

— Кассар, — прищурилась я, — если ещё раз окажешься на моей территории без приглашения, у тебя появится реальный шанс проверить, насколько больно бьёт мой правый боковой.

И, не дожидаясь его очередного пошлого и намекающего на всё что угодно, кроме продуктивной работы, ответа, вышла в коридор.

В спортзале было почти пусто — редкая роскошь.

Может ранний подъём и недосып — не такая уж и плохая вещь?

Я выставила беговую дорожку на комфортный темп и открыла на подставке учебник, закрепив страницы зажимом, чтобы не мешали потоку воздуха.

Пробежка и повторение материала — идеальная комбинация.

Сегодняшний план: пройтись ещё раз по разделу «Квантовая перекалибровка гравитационных модулей». Лектор уверял, что даже небольшое смещение фазового ядра может вызвать «эффект Теслы» — резонанс, из-за которого вся станция начинает ощущать себя внутри гигантского поющего камня.

В голове уже выстраивались расчётные формулы и схемы, как вдруг двери зала тихо шуршнули… и, конечно же, вошёл Кассар.

В спортивной форме и с таким видом, будто он зашёл сюда не тренироваться, а участвовать в фотосессии.

Он даже не сделал вид, что выбирает тренажёр. Прямо — на соседнюю дорожку.

Поставил темп, огляделся… и задержал взгляд на моём учебнике.

Красноречиво. Долго. С намёком на "ботанство", или какое он тогда слово мне сказал, когда чуть не снёс в школе?

Я прищурилась, оборвала пробежку и шагнула к панели, чтобы остановить ленту.

В голове была только одна мысль — уйти в другой конец зала, подальше от его присутствия и его самодовольной ауры.

Но стоило ступить на край дорожки, как подошва предательски соскользнула.

Время замедлилось: учебник с глухим звуком летит вниз, я теряю равновесие — и тут чьи-то руки крепко хватают меня за талию.

Кассар, конечно.

Рейн резко дёрнул меня к себе, но сам потерял равновесие, и мы вместе рухнули на пол.

Я оказалась сверху, крепко прижимая к груди учебник, словно он мог меня защитить.

Лицо Кассара — опасно близко.

— Удобно устроилась, — выдохнул он, даже не пытаясь отпустить.