Инженер Его Сердца

Глава 36

У каждой группы в Академии — свой характер.

Нашу я бы назвала... предсказуемой?

Мы все похожи. Дети офицеров, дипломатов, учёных. Умные, дисциплинированные, прошедшие десятки отборов, прежде чем оказаться здесь.

Наши досье — как под копирку: отличные результаты, чистая репутация, блестящие перспективы.

Я смотрю на них каждый день и понимаю — это миниатюрная модель Империи. Иерархия чувствуется даже в том, кто как садится за парты: наследники крупных фамилий занимают первые ряды, остальные рассаживаются по рангу, кто-то старается держаться рядом с «правильными».

Марис, например. Дочь адвоката, который защищает только элиту. Всегда идеально одета: коса уложена до миллиметра, ногти под тон формы. На лекциях поднимает руку первой, отвечает сухо, но верно, будто цитирует учебник.

Тамир. Сын дипломата. Манеры безупречные, речь гладкая, с ним удобно работать в паре, но за всей этой вежливостью всегда чувствуется холодный расчёт: он ищет только выгоду.

Элион. Тихий, с глазами вечного аналитика. Его отец возглавляет одну из исследовательских станций. Он видит мир через формулы, и даже на тренировках по бою старается всё просчитать до удара.

И так почти все. Один типаж: дисциплина, чёткая цель, следование правилам. Даже их шутки звучат, как будто заранее отредактированы.

И только Рейн выбивается.

Слишком шумный, дерзкий.

Он может опоздать на лекцию и вместо извинений бросить наглую шутку. Может усмехнуться в лицо преподавателю, если ему кажется, что тот перегибает. Может оттолкнуть того, кто пытается ему помочь.

В группе он словно чужеродное тело.

Нас, отполированных и правильных, его неровные углы раздражают. Но именно поэтому он как будто по сравнению со всеми нами самый... настоящий.

И ещё страннее видеть его с учебниками. Он садится рядом со мной и упорно зубрит, словно догоняет. Он ошибается, срывается, но возвращается снова.

Иногда я ловлю себя на мысли: если нас с ним поставить рядом — мы как две противоположности.

Я — система.

Он — сбой.

И всё же этот сбой довольно упрямый.

На лекциях мы все одинаковы: сидим ровно, конспектируем, синхрон фиксирует пульс и уровень концентрации, преподаватель доволен.

Но практики — совсем другое.

Там уже невозможно спрятаться за таблицами и правильными ответами.

Боевая подготовка.

Капитан Лейр, высокий, поджарый мужчина с шрамом через бровь, гоняет нас до изнеможения. Его манера преподавать проста: меньше слов, больше ударов. Он презирает ошибки, но уважает скорость реакции.

Марис, Тамир, Элион и остальные двигаются чётко, как по учебнику. Их удары поставлены, блоки аккуратны.

Но всё слишком правильно.

Настолько, что противник с чуть более нестандартной тактикой легко подловил бы их.

Рейн же… он ломает схему. Сорванец с вечно растрёпанными волосами, он может начать драку не с правильной стойки, а с какой-то дурацкой провокации.

Но именно это иногда срабатывает.

Его атаки хаотичны, не по схеме — и потому опасны. Лейр сначала срывался на крик, но потом я заметила: он не спешит его исправлять.

Словно проверяет, кто кого — система или хаос.

Тактическое моделирование.

Куратор Сарелла — женщина с волосами, гладко собранными в тугой пучок, и голосом, от которого мороз по коже. На её занятиях мы отрабатываем ситуации на симуляторах: нападение на конвой, взлом системы обороны, эвакуация из зоны поражения.

Группа действует идеально: распределение ролей, выверенные шаги, прогнозируемые действия.

Синхрон показывает стабильный пульс и концентрацию. Но иногда именно эта предсказуемость рушит сценарий: мы слишком долго думаем, слишком осторожничаем.

А вот Рейн… он просто берёт и делает. Иногда влетает в самый центр опасности, не дождавшись команды. Мы вздыхаем, Сарелла морщится, а потом — оказывается, что именно этот риск спасает всю операцию.

Психофизическая синхронизация.

Особый курс, который ведёт профессор Вилмар — седой, с глазами будто стеклянными. Он исследует нас как машины, а не людей: измеряет резонанс имплантов, наблюдает за взаимодействием внутри группы. Его же любимая фраза: «Вы не личности, вы система. Забудьте о «я». Есть только «мы».

В такие моменты вся наша группа сливается в один ритм. Дыхание ровное, удары в такт, как единый организм. И снова — идеально.

Только вот Рейн всегда сбивает этот ритм. Не специально. Он просто другой.

Его имплант синхронизируется, но не подчиняется.

Он словно дышит отдельно. Из-за этого показатели группы падают — и все смотрят на него с раздражением.

Все, кроме меня.

Я вижу: да, он мешает нам быть «идеальными». Но, может, в этом и есть сила?

В такие моменты я ловлю себя на мысли, что академия хочет из нас вылепить клонов. Мы должны быть едиными, одинаковыми, заменимыми. А Рейн каждый раз доказывает, что он не «заменимый». Он всегда выбивается из строя.

И, может быть, именно поэтому его так трудно не замечать.