Инженер Его Сердца

Глава 37

Вечер. Академия затихает. Коридоры полупусты, в тренировочном зале горит только дежурный свет.

Я могла бы остаться в комнате и грызть конспекты, но мысли путались. Синхрон настойчиво мигал уведомлениями: уровень стресса выше нормы, рекомендуемая активность — физическая.

Пришлось подчиниться.

Зал встречает гулкой тишиной. Только мат покрывает пол и манекены стоят вдоль стены, как немые свидетели.

Я включаю режим тренировки, датчики фиксируют удары. Всё привычно: стойка, блок, выпад.

Чётко, правильно, по схеме.

Но чем дольше я повторяла движения, тем сильнее внутри копилось раздражение. Слишком ровно, слишком стерильно. Словно я не человек, а программа.

Я остановилась. Вдох, выдох.

И вдруг — вспомнила Рейна. Его сумбурные атаки, нелепые обманки, которые сводили преподавателей с ума. Но ведь работало же. Работало.

— Чушь, — пробормотала я. — Так нельзя.

И всё равно шагнула вперёд. Импровизировала. Сначала неуклюже, но потом… почувствовала азарт. Нога резко уходит в сторону, корпус уходит с линии атаки — и удар. Резкий, неожиданный. Никакой схемы.

Датчик пискнул, зафиксировав попадание в «слабую зону».

Я замерла.

Снова. Попытка. На этот раз быстрее. И снова попадание.

Меня кольнуло странное чувство. Ностальгия? Нет. Скорее — открытие. Я слишком долго жила по правилам. А Рейн… он жил наперекор.

— Сумасшедший, — шепчу, но губы сами собой тронула улыбка.

Только вот улыбка погасла, когда я заметила отражение в стекле тренировочной панели.

Я была не одна.

В дверях, опершись плечом о косяк, стоял Рейн. Его тёмные волосы торчали в разные стороны, а на губах — та самая ухмылка, от которой я обычно закатывала глаза.

— Знаешь, — сказал он, лениво хлопнув ладонью по дверной раме, — ты сейчас выглядишь подозрительно похоже на меня.

Я вздрогнула.

— Глупости. Я просто… экспериментирую.

— Ага, «экспериментируешь», — он подошёл ближе, и я снова уловила через синхрон его эмоцию. Радость. Но под ней — горечь. — Так и запишем: Астелия Вэйрин, лучшая ученица Академии, перенимает фокусы у самого раздолбая курса.

Я хотела отрезать что-то колкое, но язык не повернулся. Потому что он смотрел на меня не как обычно с усмешкой. А как будто видел... насквозь.

И именно это смутило больше всего.

Рейн подошёл ближе, сел на край мата, вытянув ноги и заложив руки за голову. Его лёгкость всегда раздражала: будто ему всё давалось без усилий. И в то же время я знала — это только наполовину правда.

— Ну, давай, — сказал он, не сводя с меня глаз. — Можешь сказать, что я мешаю твоим «экспериментам».

— Правильно думаешь, — холодно ответила я и снова подняла руки в стойку. — Уходи, Рейн.

— Не-а, — он качнул головой. — Хочу посмотреть. Может, чему-то научусь.

Я бросила на него раздражённый взгляд.

— От меня? Ты же никогда не слушал ни преподавателей, ни меня.

— Потому что мне неинтересно, когда кто-то «читает по бумажке», — он пожал плечами. — А вот когда ты сама придумываешь — это другое.

Я отвела взгляд. В груди защемило, хотя я тут же отмахнулась от этого чувства.

— Ты ведь всегда такой, да? — сказала я ровно. — Всё свести к шутке, скрыть под ухмылкой.

— А ты всегда всё сводишь к правилам. — парировал он.

Я обернулась. Его глаза были серьёзными. Никакой привычной маски.

— Почему ты всё время держишь меня на расстоянии? — тихо спросил он.

Я замерла.

Слова застряли в горле. Мои мысли, выстроенные в идеально ровные ряды, вдруг распались.

Потому что ответ был прост. И сложен одновременно.

Потому что я боялась.

— У тебя нет ответа, да? — продолжил он, и в голосе впервые прозвучала усталость. — Всё потому, что я не такой, как твои идеальные ребята из группы.

— Рейн… — вырвалось у меня.

— Я ведь вижу, как ты смотришь, когда думаешь, что я не замечаю, — он резко поднялся на ноги. — Но потом снова надеваешь свой ледяной панцирь.

Его голос дрогнул.

— Я не знаю, что ещё сделать, чтобы ты пустила меня хоть на шаг ближе.

Он стоял напротив меня, дыхание сбивалось.

Я впервые за долгое время не знала, что ответить.

Я смотрела на него, и в голове было пусто. Совсем.

Словно все лекции, графики, разборы тактик и формулы, что я заучивала неделями, в один миг стерли.

Передо мной был только Кассар.

Рейн.

Тот самый, кто всегда смеялся там, где я сохраняла серьёзность.

Тот, кто раздражал и выводил меня из себя, но при этом… был рядом.

Синхрон улавливал мои колебания, выдавая короткий импульс тревоги. Сердце билось слишком быстро.

Я хотела что-то сказать, объяснить, но слова не находились.

Брюнет сделал шаг ближе. Совсем близко.

И именно в этот момент раздался лёгкий кашель у двери.