Йод и порох

Глава 9. Не свои, не чужие

Ночь после разговора на крыше была беспокойной. Ворон не сомкнул глаз, прикидывая варианты. Утром он собрал Шрама и Спичку у дальнего забора, под предлогом проверки периметра.

— Кроту нужны лекарства, которых здесь нет, — начал он без предисловий, глядя им прямо в глаза. — Официальные каналы — мусор. Заров в курсе. И ему плевать.

Спичка нервно переминался с ноги на ногу. Шрам стоял недвижимо, но его взгляд стал острее.

— Какие варианты? — спросил Шрам. Его голос был низким и ровным, но Ворон уловил в нем готовность.

— Нейтралка. Аптека в старом городе, в двадцати километрах отсюда. Данные устарели, но шанс есть.

— Это за линией прекращения огня, — тут же отреагировал Спичка. — Самовольная вылазка. Нас расстреляют свои, если поймают, и добьют чужие, если заметят.

— Знаю, — Ворон не стал спорить. — Я не отдаю приказ. Я прошу.

Тишина повисла тяжелым одеялом. Спичка сглотнул, глядя на свои ботинки. Шрам перевел взгляд на Ворона, изучая его лицо, ища в нем ту самую трещину, что появилась вчера. Но сейчас Ворон был собран. Только в его глазах горел новый, непривычный огонь — не холодная ярость солдата, а решимость человека, взявшего на себя ответственность.

— Я — в, — отрубил Шрам. — Крот свой.

Спичка закрыл глаза на мгновение, потом кивнул.

— Ладно. Только... только давайте быстро.

План был простым и оттого максимально опасным. Старая канализация, затем — три километра по ничейной земле. У них было окно в четыре часа между сменами патрулей.

В лазарете Свет меняла повязку Кроту. Его кожа была горячей и влажной, дыхание — хриплым.

— Держись, богатырь, — шептала она, смазывая рану антисептиком. — Твои идут за твоим шансом.

Крот лишь слабо застонал в ответ. Его могучее тело стало беспомощным и хрупким.

Дверь скрипнула. На пороге стоял Заров.

— Как наш пациент? — спросил он, и в его голосе не было ни капли искреннего интереса.

— Борется, — коротко ответила Свет, не прекращая работы.

Заров сделал несколько шагов вглубь, его взгляд скользнул по пустым полкам с медикаментами, задержался на ее руках.

— Слышал, Ворон проявил несвойственную ему... гуманность. Жаль. Из него получался хороший инструмент. Сломанный инструмент списывают. Имейте это в виду, старший лейтенант.

Он повернулся и вышел. Свет почувствовала, как по спине пробежал холодок. Это была не просьба. Это было предупреждение. И она поняла — ее тихая война только началась. Пока «Тень» рисковала на нейтралке, ей предстояло держать фронт здесь, под прицелом собственного командования.

Запах в канализации был густым и сладковатым — смесь гниения, ржавчины и химикатов. Вода по щиколотку леденила ноги даже через прорезиненные берцы. Ворон шел первым, ствол его автомата скользил по темноте, выискивая невидимые угрозы. Сзади, тяжелое, хриплое дыхание Спички эхом отдавалось в сводчатом тоннеле. Шрам замыкал шествие, его неподвижное лицо в свете тактического фонаря напоминало каменную маску.

Они двигались в гнетущей тишине, нарушаемой лишь плеском воды и скрежетом гравия под подошвами. Каждый поворот, каждый шаг вперед отдалял их не только от лагеря, но и от всего, что определяло их жизнь последние годы. Они больше не были «Тенью», выполняющей приказ. Они были тремя дезертирами на сомнительной миссии.

— Остановка, — Ворон поднял сжатый кулак. Впереди тоннель раздваивался. Он сверился с самодельной картой, начертанной на клочке бумаги. — Направо. Через пятьсот метров — выход.

— Ты уверен? — голос Спички прозвучал неестественно громко. — Данным сто лет. Там может быть все, что угодно. Завал. Мины. Патруль.

— Уверен, — соврал Ворон. Он не был уверен ни в чем, кроме того, что назад пути нет.

Они поползли дальше. Мысли Ворона возвращались к лагерю. К Свет. К тому, как Заров стоял над ней, излучая холодную угрозу. Он сжал автомат так, что пальцы заболели. Ради чего он тащил их сюда? Ради Крота? Да. Но не только. Ради того, чтобы доказать самому себе, что его новый, хрупкий внутренний стержень — не слабость. Что он может действовать, а не просто подчиняться.

Шрам, шедший сзади, внезапно коснулся его плеча. Беззвучный сигнал. Ворон замер. Спичка тут же присел, вжавшись в сырую стену.

Из левой ветки тоннеля донесся звук. Не крысы. Четкий, металлический щелчок. Затвор оружия.

Ворон медленно, сантиметр за сантиметром, развернулся. Его фонарь выхватил из мрака фигуру. Всего одну. Худая, в потрепанной униформе неопределенных цветов, с автоматом наперевес. Мальчишка. Лет семнадцати. Его глаза, широко раскрытые от страха, блестели в луче света.

Они стояли, целясь друг в друга, в гробовой тишине, нарушаемой лишь каплями воды. Доли секунды, растянувшиеся в вечность. Ворон видел, как дрожит ствол в руках мальчишки. Видел его белые костяшки на спусковом крючке. Старая программа в его мозгу кричала: «Угроза! Ликвидировать!».

Но он не стрелял. Он смотрел в эти глаза, полные такого же животного ужаса, как когда-то, много лет назад, возможно, были его собственные.