Йога для сурового орка

Глава 1. Выгорание и портал

Письмо пришло в пятницу вечером.

Анна уже налила чай. Уже сняла рабочие туфли. Уже решила, что день закончился — не хорошо, но закончился, а это само по себе достижение. Последний клиент ушёл в шесть, отчёт она дописала в восемь, и между восемью и девятью образовалось что-то похожее на тишину.

Тишина длилась четыре минуты.

Письмо было от HR-директора Светланы Игоревны, которую Анна видела три раза в жизни и которая каждый раз смотрела на неё с выражением человека, подозревающего, что где-то в этом отделе скрывается неэффективность. Тема письма: «Тимбилдинг!! Завтра! Обязательно :)».

Три восклицательных знака. Один смайлик. Слово «обязательно» без восклицательного, но от этого оно звучало ещё требовательнее. Анна прочитала письмо. Потом прочитала ещё раз, будто надеялась, что буквы переставятся в более приемлемый порядок.

Посмотрела на чай.

Чай остыл, пока она читала.

Утром она все-таки взяла коврик.

Не потому, что планировала практиковать — хотя, может, и планировала, в глубине той части сознания, которая ещё верила, что день можно спасти правильным дыханием. Скорее потому, что это было автоматически: ключи, телефон, кошелёк, коврик. Восемь лет этот ритуал работал как защитный механизм. Коврик был старый, потёртый на углах. Она притащила его на первую групповую сессию ещё в ординатуре и с тех пор не расставалась. Когда-то ярко-синий, теперь он имел цвет, для которого не существовало нормального названия — что-то между выцветшим небом и усталостью.

Автобус отходил в восемь сорок пять от офиса.

Анна приехала в восемь пятьдесят. Автобус стоял, Светлана Игоревна стояла рядом с автобусом и смотрела на часы. Анна пристроила коврик к рюкзаку, застегнула карабин и решила считать это победой — она приехала, автобус не уехал, технически всё в порядке.

— Анна Сергеевна, — сказала Светлана Игоревна.

— Пробки, — сказала Анна.

Это была неправда. Пробок не было. Она просто не смогла встать в семь.

В автобусе она села у окна и Анна сделала то, что делала автоматически в любом новом пространстве с незнакомыми людьми: начала сканировать.

Геннадий из бухгалтерии — угловатый, пятьдесят с чем-то, сидит прямо и смотрит в телефон с видом человека, которому очень нужно быть занятым. Тревожная организация личности, компенсаторная гиперфункциональность. Вероятно, перфекционизм как защитный механизм, сформированный в среде с непредсказуемым подкреплением. Рекомендую — нет, стоп, не рекомендую ничего, это не приём, это автобус.

Лена из маркетинга — яркая куртка, громкий смех в ответ на чужую реплику, смех на полтона выше, чем нужно. Потребность в одобрении, тревога отвержения, возможно что-то в анамнезе — нет. Нет. Это Лена. Она просто громко смеётся. Люди иногда просто громко смеются.

Артём, системный администратор — наушники, капюшон, зелёный орк с топором на толстовке, всем телом повёрнут к окну. Классическое избегающее — НЕТ. Это человек в автобусе. Он смотрит в окно. Это законно.

Анна поймала себя на этом процессе и резко остановилась.

«Ты едешь на тимбилдинг», — сказала она себе. — «Не на приём. Это не твои клиенты. Прекрати их диагностировать, пожалуйста, один день, просто один день без—»

Она покосилась на Геннадия.

Паттерн избегания через гиперконтроль внешней активности, типичен для людей, у которых в детстве—

— Стоп, — рявкнула она на себя вслух — тихо, почти беззвучно.

Геннадий не обернулся.

Сниженная реактивность на внешние стимулы, — немедленно отметил мозг. — Возможно, диссоциативный—

Анна убрала телефон и уставилась в окно.

За окном тянулось Подмосковье. Серое небо. Мокрые сосны. Это были просто сосны. Никакой патологии.

Рука предательски потянулась к телефону. Двенадцать непрочитанных сообщений — три от клиентов, одно от мамы, остальные — рабочие чаты. Она убрала телефон. Достала снова. Убрала. Коврик упирался в плечо через рюкзак.

Полчаса до места.

Инструктора звали Максим. То, что Максим – инструктор, Анна поняла ещё до того, как он представился — по жилетке с надписью «Коуч» и по тому, как он стоял: ноги на ширине плеч, руки сложены перед грудью, улыбка человека, который уже заранее знает, что сегодня все станут продуктивнее и счастливее.

— Доброе утро, команда, — сказал Максим, и его голос резонировал в сыром сосновом воздухе с энтузиазмом, которого никто не заказывал. — Сегодня мы здесь не случайно.

«Мы здесь по приказу эйчара», — подумала Анна.

— Сегодня мы работаем с самым важным ресурсом — с доверием. Доверием к себе. Доверием к команде. Доверием к процессу.

Геннадий из бухгалтерии кашлянул. Артём смотрел в землю. Лена улыбалась — той самой улыбкой, которая всегда была на полтона выше нормы.

Анна смотрела на Максима и думала, что он, вероятно, хороший человек. Что он верит в то, что делает. Что это, наверное, самое печальное во всей ситуации.

Первое упражнение называлось «Карта доверия». Нужно было написать на листочке три качества, которые ценишь в коллегах, и три качества, которые хотелось бы развить в себе. Потом листочки собрали, перемешали и зачитали вслух — анонимно, для «безопасного пространства».

Кто-то написал «пунктуальность». Максим сказал, что это важно.

Кто-то написал «умение слушать». Максим сказал, что это очень важно.

Анна написала «не проводить тимбилдинги в субботу» и «уходить домой в шесть». Максим зачитал её анонимный листочек, сделал длинную паузу и сказал, что за этим, возможно, стоит запрос на баланс, и это тоже важно.

Анна промолчала.

Второе упражнение было про зоны комфорта. Нужно было встать в круг и по очереди сделать что-то, что обычно не делаешь. Геннадий спел четыре строчки из песни — это было неожиданно и трогательно. Лена сказала Артёму, что ценит его как специалиста, и покраснела. Артём пробормотал «спасибо» и снова уставился в землю, орк на его спине не отреагировал.