Йоль

1

Мотор моей старой машины надсадно урчал, с трудом взбираясь по заснеженному подъёму. Я бросила взгляд на навигатор — карта застыла, а в углу экрана значок сети беспомощно мигал, подтверждая полное отсутствие связи. Ну, конечно. Глухомань же. Впрочем, возможно, так даже лучше. Чем реже я буду лезть в интернет и читать, как мой, надеюсь, уже скоро бывший муж поливает меня грязью, тем целее будут мои нервы. Меньше знаешь — крепче спишь. А спать я здесь планировала именно что крепко.

Судя по застывшей карте, ехать оставалось совсем немного. Я притормозила и медленно осмотрелась. Зрелище, надо сказать, открывалось потрясающее: белоснежные шапки на могучих елях, искрящийся на ослепительном солнце снег, чистейший воздух, от которого слегка кружилась голова. Именно то, что доктор прописал для исцеления в самый разгар бракоразводного ада. Конечно, лёгкая дрожь пробежала по коже при мысли, что мне предстоит запереться в какой-то забытой богом вилле в австрийских Альпах. Но Лена, моя подруга-адвокат, клялась, что это — идеальное место, чтобы залечь на дно, пока она разбирается с моим мужем-тираном. Я подписала генеральную доверенность на ведение развода, отправила резюме на эту необычную вакансию — и вот я здесь. Было странно, что меня взяли без единого собеседования. Наверное, мало нашлось желающих провести праздники в такой глуши. Но для меня эта возможность стала настоящим подарком судьбы.

Проехав ещё немного, я наконец увидела виллу — большое, величественное здание, укутанное снегом. Оно напоминало сказочный пряничный домик, словно его строили кондитеры, а не суровые альпийские зодчие. Припарковавшись неподалёку на хрустящем под колёсами снегу, я вышла из машины, и холодный воздух обжёг лёгкие.

Я подошла к тяжёлой дубовой двери, нажала на железную кнопку звонка. Звук утонул в толще стен. Постучала — сначала сдержанно, потом настойчивее. В ответ — тишина. Я ёжилась от холода, переминаясь с ноги на ногу. Может, обойти вокруг?

Направилась вдоль стены, увязая в снегу по щиколотку. Задний двор оказался просторным, уходящим в лес. И там… там я его и увидела.

Мужчина. Совершенно голый по пояс, несмотря на пронизывающий морозец. Мощными, отточенными движениями он рубил дрова. Казалось, холод ему нипочём. Мускулы на спине играли под кожей с каждым взмахом топора, и я невольно поёжилась, кутаясь в своё тонкое городское пальто. Сделала неосторожный шаг — и хрустнула ветка.

Он обернулся так резко, что я инстинктивно отпрянула по старой привычке. И замерла.

Мой взгляд скользнул по его лицу — мужественному, с резкими чертами, и… изуродованному. Несколько длинных, бледных шрамов пересекали левую щёку, уходя в линию волос. Но куда сильнее меня поразила его спина. Следы от когтей. Длинные, глубокие, будто по нему прошёлся какой-то гигантский зверь. Ужас и странное, щемящее любопытство сковали меня.

— Не стоит подкрадываться к мужчине с топором, — его низкий, хриплый голос прорубал морозную тишину. — Это опасно.

Я сглотнула комок в горле, пытаясь прийти в себя. Откуда я родом, дрова если и были, то исключительно декоративные, сложенные в камине, который включался в розетку.

— А у вас что, настолько всё сурово? — выдавила я, сама удивляясь непрошенной дрожи в голосе.

Он усмехнулся — один уголок губ, не тронутый шрамами, медленно пополз вверх. Неспешно, почти лениво, он натянул тёмную майку, а сверху — потертую фланелевую рубашку. Движения его были лишены малейшей суеты, будто ему неведомы были спешка и нервозность.

— Если вы так изнежены, не стоило откликаться на эту работу, — произнёс он безразлично. — Тут вам не пятизвёздочный отель. Обратная дорога ещё свободна.

Эти слова вонзились в меня острее любого холода. Вернуться? К нему? Нет уж.

— Лучше я тут замёрзну, — выпалила я, и голос неожиданно окреп, наполняясь упрямством. — Я уже приехала. Тяжёлая работа меня не пугает. Правда, с топором я пока на «вы».

Он коротко хмыкнул и принялся аккуратно складывать поленья под навес.

— Вам и не придётся. Оставьте мужскую работу мужчинам. Вы вообще читали условия работы?

— Ну… — я почувствовала, как по щекам разливается краска. — В общем, да. Экономка, я поняла.

— А что, по-вашему, делает экономка? — он внезапно выпрямился во весь свой рост, и его тень накрыла меня с головой.

Вопрос застал меня врасплох. Я метнула взгляд в сторону, пытаясь собраться с мыслями.

— Я отлично готовлю, — начала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Особенно выпечку. Умею вести бюджет, закупать продукты, поддерживать в доме порядок и чистоту. — Я перечисляла это словно заученную мантру. Ведь именно этим я и занималась все долгие годы заточения в браке — вела домашнее хозяйство, пока муж не выпускал меня в мир.

Мужчина внимательно, почти пристально посмотрел на меня. Его пронзительные синие глаза, казалось, видели меня насквозь — промёрзшую, испуганную, но отчаянно упрямую.

— Ладно, — бросил он наконец, и в его голосе послышались первые нотки снисхождения. — Справитесь. Где ваши вещи?

— В машине.

Он без лишних слов направился к моей машине. Я открыла багажник, где скромно ютился один-единственный чемодан. Вся моя прежняя жизнь уместилась в эти пару десятков килограммов. Мужчина легко поднял его, словно он был совершенно невесомым.

— Идёмте.

Было непривычно и... неожиданно приятно, что кто-то несёт мои вещи. Мелочь, а согревала душу.

— Меня зовут Элинор, — нарушила я молчание, чувствуя, как оно становится всё тяжелее.

— Фенрир.

— Необычное имя.

— Для здешних мест — вполне обычное, — отрезал он, не глядя на меня.

Мы переступили порог дома, и контраст с внешней сказочной картинкой оказался разительным. Прихожую освещали тяжёлые дубовые балки на потолке, под ногами скрипел каменный пол, а грубоватая, но добротная мебель словно хранила следы многих поколений. В воздухе стоял густой запах старины, древесины и дыма. В углу, у огромного камина, замерло чучело исполинского волка — настолько реалистично выполненное, что по коже невольно пробежали мурашки. На стене висела пожелтевшая от времени карта охотничьих троп.