Iras: Законы цикличности

Зарисовка 4.

Ливви тихонько сидела в углу идеально заправленной кровати, разглаженной по углам, тыча бегающими зрачками тёмных глаз в воспроизводимую дорожку кадров ненавязчивого сериала и крепко держа телефон в своих вымытых руках. Олеся, не вникая в беспринципное поведение подруги, нервно жевала ногти на пальцах своей шершавой и мокрой от пота руки, пока её глаз ритмично дёргался.

Телефон лежал на подушке и будто бы не ждал своего часа вовсе. И Олесю это напрягало так сильно, что она сама напрочь забыла о Ливви, которая до сих пор смиренно сидела в углу, чуть ли не засыпая, и подминала острые края пододеяльника. У Олеси задёргалось второе веко. Её смуглая кожа немного потряслась, когда она помотала головой в порыве злости.

- Ну что ж такое! - прокричала она, всколыхнув одеяло за края простыни.

Её телефон в момент улетел на пол, подпрыгнув, а Ливви закрыла лицо руками от легкого ветра, недовольно щурясь из-за пыли, попавшей ей в глаза.

- Что не так? - спросила Ливви.

- Представляешь? Нет, ты только подумай!

Сегодня был тот самый выходной день, когда обе подруги оставались целые сутки без пудрящих голову задач и сомнительных коллег. Ливви хотела провести этот день по-домашнему - не вылезая никуда, не оказываясь в центре внимания, или, что ещё хуже, без всяких странных идей Олеси.

- Ты скажешь или нет? - недовольно пробурчала Ливви, требуя наконец-то вразумительных суждений.

Зарядившись за утро таким монотонным настроением, когда особенно хочется засыпать под упоительный фоновой шум в наушниках-затычках, Ливви даже не подозревала, что её такой скромный покой сегодня назойливо решаться нарушить таким эгоистичным способом. Который раз вламывается в квартиру, разрушает порядок, устанавливает свои странные правила... но самое интересное, что Ливви не показывала особого сопротивления, добровольно позволяя Олесе делать те действия, которые она так любила.

На вопрос Ливви Олеся лишь театрально захныкала громким воем на всю квартиру, упираясь лицом в близлежащую подушку.

Но самое подозрительное - это то, что она молчит, как рыба, и держит всё в себе, не обьясняя причины своего нелояльного поведения. Ливви за два года дружбы уже успела догадаться, что такое её поведение связано с проблемами на личном фронте. Однако, она никогда не хотела принуждать её что-то делать потому, что, в большинстве случаев, это было бесполезно.

Но её это уже достало.

Она выпрямила спину, заставила смотреть её в свои, подозрительно прищуренные, глаза, и твёрдо, насколько могла быть потенциально грозной, произнесла напрямик в лицо:

- Если ты мне прямо не скажешь, что произошло, то можешь пропрощаться со своим уютным местом на кровати!

Ливви показательно направила свой палец на то самое одеяло, которое было уже вовсю смято и перекомкано под ней - а ведь простыни сосвем недавно были идеально застелены.

Походу, этот ультиматум дал шестерёнкам в голове мотивацию для работы, и Олеся тут же выдвинула очередную затейливую задумку.

- Хочешь сразиться со мной, офицер? - делала взгляд исподлобья и игриво улыбалась, когда Ливви с опрометчивым истошным вздохом доставала печатный оригинал какой-то жалко известной карточной игры, подаренной Олесей когда-то, что совсем успел запылиться и зачахнуть так, что на узорах пальцев оставалась проглядная пыль, однако эта стопка тонких черных пластин была ещё в достойном состоянии.

- Вот тебе, наглый разбойный мистер Питт! - Олеся выдвинула своего карточного героя, который, в силу своих способностей, должен был на пятьдесят четыре очка давать стимул осуждения герою другого игрока.

Игра была детской, но её очень любили. А называлась она очень причудливо. "Маленькие герои и их копии!".

Суть в том, что у каждого персонажа есть число, за которое он поддается другому, вражескому персонажу, а есть число "аргумент", которое действует на этого вражеского персонажа в защите. Цель игры - сложить карточки персонажей так, чтобы все вражеские карточки смирно перешли на твою сторону.

Олеся уже который раз уводит разговор таким способом. Ливви даже казалось, что она отбросила свою оригинальность, пока до неё не дошло, что этот метод вполне себе безупречно срабатывал каждый раз, когда Олеся употребляла его на ней. И этот раз - не исключение.