Iras: Законы цикличности

Глава 7. Виноватый вид

Оказалось нечисто, здесь нелегко —

***

Прошло, наверное, дня три с тех пор, как Фэн очутилась здесь (и пусть люди думают, что с моим чувством времени что-то не так, но по ощущениям прошло именно столько). Сколько бы я Кея не заговаривал, он всё равно молчит, как прокажённый. И о том, что он так яростно тогда ворвался в нашу палату явно чем-то недовольный, и о том, что же скрывает мой бывший напарник. Малыш Сэм, по-видимому, не доверяет мне. Анализ состояния Эй-Линь (мне можно так её звать?) завершился давно, но вестей всё нет и нет. Было ли это моим личным промахом или новой затеей, так тщательно скрываемой лишь для того, чтобы сотворить неизбежное?

Каждый день я виделся с ней, пусть даже и мельком, совсем немного, но заглядывал в тёмные глаза. Вид её казался мне мёртвой птицей, постоянно разнящимся с такими живыми, переливистыми сказами. Общалась она со всеми дружелюбно, почти невинно… Но злилась ли она на меня?

***

— Это… Слизняки? На дракончиков похожи…

— Да. Это морские слизни. Правда милые? — Олеся сидела на кровати Эй-Линь и показывала свой телефон.

— Боже… Говоришь, Гера показала, да?

— Да! Она держит их в аквариуме, прикинь? — Фэн попятилась от её напора. В последнее время Олеся часто посещала её палату, но всегда было чувство, что ей неуютно, хоть и улыбается слишком ослепительно. Эй-Линь всё никак не могла ухватиться за ниточку, ведущую к её раздорной личности. Душная комната раскрепощает, слегка перехватывая дыхание, однако Линь так и не включила кондиционер — лишь качнула тёмными кудрями и подложила подушку под грудь.

— Слушай… Насчет Ливви, т-то есть, Леля!.. — Фэн мотнула головой, — Что думаешь?

Лицо девушки потемнело. Олеся вздохнула и сильнее уткнулась в телефон, ломая брови. Она немного сжала нос и потёрла пальцем над губой… Эй-Линь осталась сидеть в молчании.

Щекочущее чувство, что не позволяло усидеть на месте, потряхивало челюсть.

— Линь! Ты тут? — дверь в комнату отбилась о белую стену.

Фэн, поскольку совсем недавно её голова была занята другими делами, обрела привычку подпрыгивать от любого звука. Она вздохнула, когда Олеся спешно вглянула на неё и вышла, улыбнувшись мальчику. Сэнни остался стоять у двери. Позвоночник его выпрямился по струнке, когда Паккернат обвела его своими глазами, похлопывая ресницами. Эй-Линь поманила его к себе.

— Извини…

— Я же сказала что не сержусь на тебя. — младший Дэньё прикрыл глаза на несколько секунд.

— Я просто не знаю, сколько продлится всё это… Вот и паникую. И вообще, как так оказалось, что ты писала сюда своё резюме?

— Я, просто, ну… Искала место работы.

— Ты собиралась остаться здесь надолго? Неужели и с отцом… — он в удивлении раскинул руками.

Иногда (пожалуй, совсем редко) Сэнни, пусть и являясь всего лишь подростком, вёл себя удивительно смышлённо. Влияло ли на это то, что он был сыном Криса, такого человека, на которого не взглянешь без доли зависти, или то, какими умными глазами он смотрел конкретно на неё, Фэн не знала. Но он оставался слегка взбалмошным, играл, как другие, и мечтал так жадно, что у неё от его фантазий иногда сворачивало глотку. Но это вовсе не означало, что она не поддерживала его.

У Сэнни была мраморно-жёлтая кожа с проблесками белого на щеках. Тонкие тёмные губы, серые глаза и растрёпанные кудри. Непонятно, от кого ему достались эти волосы — то ли от его красивой матери, то ли от бабушки со стороны папы.

Эй-Линь поражалась тому, как иногда он цеплялся за неё. При отце он всегда смущался, Рэйджи всегда слушался, а при ней всегда капризничал. Сейчас, когда он в серой кофте и чёрных спортивках смотрел на неё, она не могла не усмехнуться. Но…

— Как получилось бы. Ты же знаешь, что я ветреная.

— Не-а. Ты никогда не была такой. — он скрестил руки на груди.

— Правда? — Фэн расслабила шею.

От воспоминаний месячной давности её передёрнуло. Сэнни заметил это, слегка оттянул свою кофту и включил кондиционер.

Подошёл к ней и сел на кровать, а Эй-Линь, скомкав простынь, улеглась на подушки.

— Не могу поверить, что у нас разница в девять лет.

— Не хочу ничего слышать. Хочу знать, что с мамой…

Помимо того, что она не знала о происходящем ровно ничего, она также не знала и о том, что делать дальше. Она пробовала писать знакомым по поводу внезапной эвакуации — никто не отвечал. Даже Крис — самый дотошный в мире человек — и то оказался по ту сторону баррикад. Склизкое ощущение заточенности. Фэн не могла избавиться от этого чувства. Не могла стереть его со своего сердца.

А ещё не могла стереть с сердца внезапное открытие месье Атталя… Хоть тот раз был единственным, когда они говорили, она не хотела встречаться с ним снова. Это ощущение совершенно другого человека — он был не тем, кому она поведала о себе. Он не был Ливви в ту злополучную ночь. Он не был той, кому она хотела излить душу и исчезнуть из жизни, словно утренний туман с наступлением палящего солнца.

— Сэнни, я… Я узнала об этом от Кристофера. Но сколько бы ни упиралась, он заставил замолчать. Рэйджи пропала, и я до сих пор не могу поверить в это. — Фэн говорила тихо, от сердца.

Мальчишка склонил голову. Можно было подумать, что он злится. Хочет выместить свою злость, сжав кулаки и стиснув ровный ряд зубов. Но он лишь поколебался, а потом тяжело вздохнул.

— Но!.. Даже так, я не могу простить тебя за обман… Хочу… Очень хочу…

Эй-Линь вытянула к нему свои руки, длинными пальцами обхватывая его плечи. Тело Сэнни только начинало формироваться. Он не противился, припал к её груди со сгорбленной спиной.

— Когда это всё кончится?! Я так хотел… Хотел показать маме, что у меня начало получаться! А я ведь только… Неужели мне… закрыта сцена? Я всё только порчу… — Сэнни бессвязно пробормотал это, пока Фэн смахнула с себя ненужные чувства, слегка потирая персиковые щеки шершавыми пальцами.