Ирлинги. Дети Северного Льда

Глава 1.

Тар шел по коридору, чувствуя себя, как телок, что послушно идет на убой. Хотя почему — как?.. Если тебя, в черт-знает какой раз за годы рабства перепродают, и каждый новый хозяин был хуже предыдущего, теряешь не только веру в хорошее, но и элементарно, перестаешь чувствовать себя человеком. Тут только два варианта: или ты становишься бесчувственным чурбаном, полу-животным, загоняя внутрь себя любые чувства, или ты — труп. Золоченые стеклянные браслеты на руках и ногах звонко выводили свою веселую мелодию, будто бы издеваясь. Окрик за спиной заставляет сменить направление. Мимо его сознания проплыла и нарочитая, бестолковая роскошь нового дома, и пышное убранство хозяйской половины, куда его привел распорядитель рабами. Гладкий толстяк, похожий на полированную статуэтку божества народа юри, что стоят обычно у них на окнах, из-за занавесок зазывая богатство и удачу в дом. Его потная лысина блестела в свете многочисленных ламп, многослойные одежды из парчи и шелка шуршали, как змеи. Настроение, и так безрадостное, скатывалось все ниже и ниже. Под ложечкой засосало в предчувствии чего-то особенно мерзкого. Тар давно перестал ждать чего-либо хорошего от нового дня. А уж ночью, под ее душным, темным бархатным покровом, обитатели этой части города, куда простым смертным и смотреть-то запрещено, словно бы теряли остатки рассудка, срываясь в такие пороки, что не снились и иным головорезам, промышлявшим в насквозь провонявших тухлятиной, запахом опиума и испражнений подворотнях.

Слабо шевельнулась и пропала тень интереса. Куда его ведут в этот раз? Кабинет, где будут пытаться изображать из себя будущего друга и добродетеля? Или сразу в пыточные, что бы не тратить время хозяина-колдуна впустую? Или все проще, и он опять игрушка, и ждет его очередная спальня? Учитывая, что его новая хозяйка — отчаянно молодящаяся женщина преклонного возраста, то скорее его сейчас ведут в спальню. Внутренне он содрогнулся. Видел он ее буквально минуту на торгах, и сальный, предвкушающий взгляд черных глаз соэли, истинной уроженки жаркого и безумного, обманчивого, как миражи пустынь, юга, ему многое рассказал о его судьбе на ближайшее время. Пока он ей не надоест. Да и потом его судьба вполне прозаична. «Дитя севера» — товар дорогой, редкий. Колдуны и алхимики в очередь становятся, подкупая распорядителя торгов, лишь бы заполучить его. Но, последнее время, Тар начал «задерживаться» в Доме Рабов, поскольку про него пошла молва, что он приносит несчастья… Слышал он, от других рабов, что его предыдущие хозяева умирали одни за другим, хотя сам он к этому никакого отношения не имел. К сожалению.

— Ну что, сладенький, — раздалось сзади грудное контральто, и тонкие руки, унизанные перстнями и браслетами, принялись жадно ощупывать свое приобретение, — Ты готов, или тебе нужно немного помочь?

Тар не реагировал, продолжая стоять столбом. Женщина сзади, хмыкнув, распорядилась идущему сзади помощнику принести все, что нужно.

— Ничего, сладенький мой, сейчас тебе дадут хорошее снадобье и все будет хорошо, да? Молчишь? Это даже хорошо, мальчик мой. Это очень хорошо! Мне сказали, что ты немой, да. Немой и гордый. И это за-ме-ча-те-льно! А знаешь, что? Давай так… — Женщина обошла его и встала напротив, заглядывая снизу в безразличные льдисто-голубые глаза, — Удиви меня сегодня, и я тебя отпущу! Что, не веришь? — Она засмеялась, — Хорошо!

Женщина подняла руку на уровень лица, и, не сводя взгляда с лица раба, произнесла четко и внятно:

— Я, Софир Ат-Миркан, дочь Фарита Ат-Миркана, колдун и глава Школы Огня, клянусь своей искрой, что если ты сможешь меня сегодня удивить, то утром ты будешь свободен от меня. Если, конечно, захочешь, — мурлыкающим голосом добавила она. В больших чёрных глазах ее мелькало пламя безумия, сплетаясь с отражением колдовского огня, пляшущем на кончиках ее пальцев.

На лице Тара не дрогнул не один мускул. Такая себе формулировка, он заценил. Лет десять назад он бы, может и повелся, закивав радостным болванчиком. Удиви сегодня… и я продам тебя завтра. Или, если хорошенько вглядеться в обсидиановую черноту глаз стоящей напротив южанки, станет ясно — эта скорее убьет, чем расстанется с тем, что попало в ее руки! Долго, со вкусом и изощренно, наслаждаясь каждым мгновением агонии жертвы. А с мёртвых, как известно, ошейник раба снимают, прежде чем скинуть в яму за городом, на поживу соркам*. Но с ним такой вариант не пройдет. Увы. Тем временем запыхавшийся отрок принес флакон с зельем и с поклоном отдал его колдунье, напоследок успев мазнуть безразличным взглядом по фигуре новой игрушки госпожи. Софир повертела хрустальный фиал в унизанных перстнями тонких холеных пальцах, от чего по ее лицу пробежали кроваво-рубиновые отблески. Мерзко усмехнулась своим мыслям, продолжая взглядом ощупывать то, что не успела изучить руками.

— Ну что, согласен? Вижу, не согласен. Гордый. Представляешь, мне заливали, что ты — самая настоящая полукровка легендарных Ирлингов**! — Женщина принялась хохотать, но резко оборвала себя.

Взгляд соэли окончательно выдал печальное состояние ума хозяйки, покрытая слоем пудры щека задергалась в нервном тике, когда она, резко выплевывая слова, продолжила говорить:

— Но сейчас я вижу, что ты — подделка, дешевка. Такая же дрянь, как и она! Очередной спесивый северянин с выжженными льдом и ветром глазами. Самовлюбленный уродец… Не веришь мне? А зря. Я купила тебя для одной очень важной, священной для меня цели. Мне самой ты не нужен, поцелованный ты льдом ублюдок. Смотри, ты сейчас выпиваешь это зелье. Целиком, да, до дна, — Тар едва заметно вздрогнул, поскольку данное средство было ему хорошо знакомо, и пары-тройки капель его было достаточно, — А потом заходишь в спальню. И если та тварь, что лежит там связанной, останется в живых и нетронутой к утру, то ты свободен. Если тебя интересует, то эта сука заслужила самой суровой кары. Знаешь, я решила, что очень забавно будет, что ее палачом станет такой же, как она.

Тем временем колдунья, потеряв всякий лоск и напускную доброжелательность, ледяным тоном скомандовала ему выпить зелье, подписывая, фактически, приговор и Тару, и его неведомой жертве. Руки раба не дрожали, ошейник, будь он проклят, исправно работал, не давая шанса своему носителю своевольничать. Женщина же, продолжила, брызгая слюной, извергать проклятия в адрес неведомой Тару пленнице, бессознательно перейдя на свой родной язык. За годы рабства он худо-бедно научился понимать соэлийский. Особенно ту обширную его часть, что относилась к проклятиям и нецензурным эпитетам. Из того, что он успел разобрать, можно было сделать вывод, что приобретение Тара влетело ей в круглую сумму, а бывший его хозяин, тоже колдун и кузен этой чокнутой особы, поплатился жизнью за свое нежелание продавать любимого раба, что тоже обошлось не дешево и грозило проблемами с главой Ночной Гильдии. «Да уж, любимого раба. Бесценного! — Зло подумал Тар, — Да просто этот ушлёпок, прознав, я способен оклематься от любого яда, радостно проверял на мне заказы для этой самой гильдии. А в то время, когда Тар был в состоянии передвигаться, таскал его с собой по всем злачным местам, что бы раб пробовал за него пищу и напитки. У Мастера Ядов был пунктик на этот счет.» Минуты через три то ли поток злословия иссяк, то ли темпераментная дочь юга выдохлась, начав повторяться, а то ли ей надоела полная безучастность стоящего перед ней раба… Но она, трижды плюнув ему под ноги, рывком открыла дверь и дала команду заходить и выполнять приказ. Тар послушно зашел и замер, едва переступив порог. Дверь сзади с грохотом закрылась, упал в пазы тяжелый засов. И если с магическим ошейником он худо-бедно научился бороться, немного трактуя приказы хозяев по своему усмотрению, то с колдовским зельем не договоришься. Он видел, во что превращается мужчина, принявший более пяти капель этой отравы за раз. И что случится с жертвой насилия — тоже, к несчастью, видел. Сам себя убить он не мог, неведомый автор артефакта на его шее отлично знал свою работу. Если только сделать так, что бы пленница его убила, либо вывела его из строя до утра. Чем не вариант?..