Ирлинги. Дети Северного Льда

Глава 4.

Утром Тар заспался, да так, что с кровати соскочил только сообразив, что тот упорный дятел, которого он слышал и проклинал сквозь сон, не дятел вовсе, а их ушлый посыльный. И в дверь он колотил уже чем-то твердым и, похоже, что со всей своей мальчишеской дури. Кое-как пригладив вихры, мужчина понесся вниз, попутно шнуруя горловину и манжеты рубахи. Хорош управляющий, что сказать! Проспал! В первый же рабочий день!

В низу, в холле, на самом видном месте, в центре столика для перчаток, немым укором лежал туго набитый кожаный кошель, прижимавший несколько листов, исписанных размашистым почерком Астель. Схватив все в охапку, он распахнул дверь. Симка, как раз змахнувшийся башмаком, коим он самозабвенно лупил по двери, влекомый безжалостной силой инерции, с коротким матерным воплем рухнул прямо Тару под ноги. Паренек быстро очухался, вскочил и на всякий пожарный сложил пальцы в обережный знак, до того новый жилец этого дома был высок, зол и страшен. Прямо как те демоны, про которых ему рассказывала бабка, когда он был еще совсем мальцом. Тем временем свежеиспеченный управляющий, насколько это можно было с босыми ногами и в расхлестанном виде, пытался сохранить лицо и, поздоровавшись, бегло просматривал записки, выбирая те, что предназначались курьеру. К счастью те, что были адресованы Тару, Астель крупно подписала его именем. Так что, с умным видом выговорив парню за шум, он принялся за дела, игнорируя косые взгляды в свою сторону. Привык, знаете ли.

Перетаскал корзины, пересмотрел все заказанное, высчитал с курьера за попытки объегорить, еще раз отчитал, вручил списки и вчерашнюю корзину и отправился готовить завтрак. Тут, правда, ждала его вражеская засада, поскольку не только дом, но и вся кухня была наполнена неизвестными ему агрегатами. Ряды непривычной по виду посуды, под предводительством непонятных артефактов, упрямо молчали, не торопясь сдаваться на милость мужчины. Но, помыкавшись, среди прочей утвари он нашел вполне узнаваемую медную сковородку и решил, что яичница — это во все времена был, есть и будет вполне приличный завтрак.

Ладно, он сообразил, что большие черные камни-блинчики на одном из столов — это точно для готовки. Понять было легко, так как они лежали на жаропрочной гранитной плите, немного возвышаясь. Ну и на них были выгравированы язычки огня, чего уж там. А как заставить их греть сковородку?! Тар с остервенением почесал еще сильнее отросшую за ночь щетину и ругнулся, принявшись кружить вокруг плиты, как голодный волк вокруг овчарни. За этим занятием его и застала Астель, одетая сегодня не в привычное домашнее, а в летний бело-серый комплект из строгой рубашки, свободных женских брюк и приталенного жилета. Жакет ждал своего часа на сгибе локтя. Перчатки тонкой светло-серой кожи она, после секундного колебания, положила на стол. Привычным элементом была только неизменная, как понял Тар, коса лорлингов. На ее цветущем и элегантном фоне Тар сейчас остро прочувствовал всю непрезентабельность своего внешнего вида. Астель уже было открыла рот, но Тар поднял вверх руку, призывая к молчанию.

— Подожди! Я сам хочу разобраться! — Предупредил он строго, принявшись рассуждать уже вслух, — Так, это же просто кухонный артефакт. Рассчитан он на обычного человека, так? Так! Обычного тупого человека, который университетов не заканчивал, и хочет жрать. Так… Ага! — Воскликнул он победно, найдя небольшую контактную пластинку из потемневшей меди рядом с «блинчиком».

Астель заняла наблюдательный пункт у двери, привалившись боком к косяку и сложив руки на груди. На губах играла шкодливая улыбка. Похоже, ей было весело.

— Так. Ничего не понимаю, — пробормотал Тар расстроенно, — Вот, я тыкаю в пластину. И ничего не происходит. Блинчик — холодный.

— Сдавайся, простой смертный! — Пафосно изрекла Астель, фыркнув насмешливо, — А то мы умрем с голоду.

— Черт! Ладно! Я очень тупой смертный и я сдаюсь! Мне нужна помощь! — Зарычал он после неизвестно какого по счету подхода к плите.

Девушка, звонко рассмеявшись, заложив руки за спину, прошла к столу и с хитрым видом подсказала:

— Сковородку на «блинчик» поставь. А потом уже тыкай в пластину, глупый смертный. Надо же, «блинчик». Так мои творения еще не называли.

— Так, беру свои слова обратно! Это не я тупой, это один артефактор слишком заумный! — Съязвил он, проведя необходимые манипуляции.

Обернувшись к развлекшийся за его скромный счет девушке, он возмутился:

— Астель, вот скажи мне, как можно до этого додуматься? Всегда же сначала разжигают огонь, а потом ставят посуду на плиту!

Девушка подошла к плите и поставила на соседнюю конфорку чайник. Вид у нее был озадаченный.

— Хм… Так то огонь, — веско бросила она, — Я мыслила немного иначе. Вот у тебя посуда, и вот пластина… Совмещаем… Регулируем, — она для наглядности показала порядок действий, — И готовим. Все же просто?!

— Нет. Это, — он потыкал в пластину пальцем, убавляя жар под зашкворчавшим беконом, — Не просто. Это не логично.

— Вот как раз логично. И безопасно. Убрал посуду, — она, подтверждая свои слова, сняла с плиты закипевший чайник, — И контакт разорван, артефакт деактивирован, плита безопасна. Но, черт с тобой, ты сам напросился! — Возмутилась девушка с мстительными нотками в голосе, — Критикуешь, да? Тогда предлагай решения! В течении этой и следующей недели пересмотришь все бытовые артефакты. В доме, в лавке и в в саду… они там есть, но разрядились, — предупредила Астель, — Научишься ими пользоваться. И составишь отзывы, на бумаге, что бы ты хотел в них поменять. Плюсы и минусы. Если осилишь, то еще и с эскизами! Будешь у меня еще и за естествоиспытателя, раз ты такой умный. Начнешь с послезавтра.

Подобрав челюсть и прикусив от греха язык, мужчина предпочел сделать вид, что он полностью сосредоточен на готовке, стараясь лишний раз не смотреть в сторону Астель, занявшейся чаем и сооружением бутербродов.

— Почему именно послезавтра? — Спросил он, ставя на стол готовый завтрак.