Ирлинги. Дети Северного Льда

Глава 6

Все эти разговоры Тар благополучно проспал, нежно обнимая подушку. Как и отъезд Мика, и более позднее появление посыльного мальчишки от него же, принесшего целую коробку снадобий и микстур. За вопрос лечения берринг, как и обещал, взялся всерьёз, обещая за пару-тройку недель подлатать изношенный организм северянина.

Как не знал он и того, что весь оставшийся вечер Астель посвятила себя нелюбимую до зубовного скрежета занятию — перепиской. Письма и записки отправлялись чуть ли не пачками. Шкатулка-артефакт, обычно покрытая слоем пыли и используемая пару раз в год, взмолилась бы, будь она разумной. Рядом со шкатулкой стояла жаровня, куда по прочтению отправлялись ответы.

Проснулся их пациент уже поздним вечером, практически ночью, когда Астель, нагруженная коробкой и подробнейшим списком, не достаточно аккуратно открыла дверь, нечаянно громко скрипнув ею.

— Лучше? — Спросила она, ставя ношу на стол.

Тар осоловело кивнул, смутно припоминая после-обеденные события. Он действительно ощущал себя значительно лучше, но лицо его залил румянец, стоило только вспомнить, свои вялые попытки обнять Мика и Астель.

— Давно так хорошо себя не чувствовал, — признал он, отводя глаза.

— Логично, Тар. Логично.

Девушка, смотрела на него очень задумчиво. Но, не сказав ни слова, кивнула на лекарства и ушла, аккуратно прикрыв за собой дверь. Тар, поморгав спросонок, решил, что раз она молчит, то ничего страшного не произошло и, перевернувшись на другой бок, вознамерился уснуть дальше. Прикрыл глаза и резко распахнул их. Он вспомнил. Картинка всплыла перед его взором. Пульсар! Рывком он вскочил с кровати и бросился догонять Астель. Та нашлась на кухне, возле плиты. Она с самым мирным и домашним видом грела в ковшике молоко. Перевела свой нечеловеческий взгляд на тяжело дышащего Тара, держащегося за косяк от накатившей на него слабости и, совершенно спокойно достала вторую кружку.

— У тебя, как я вижу, очень много вопросов. До утра они, конечно же, не терпят?

Мужчина, сглатывая подкативший к горлу ком, кивнул. Потом, спохватившись, помотал головой, мгновенно пожалев о своей поспешности. Пережив приступ слабости, он осторожно отпустил косяк, поймал равновесие и пригладил вихры, понимая, что опять, скорее всего, похож на сбежавшее с огорода пугало. Почему-то на фоне всегда идеальной и язвительной Астель его это особенно задевало.

— Мы квиты, парень, — ответила северянка, снимая ковшик с плиты, — У меня тоже много вопросов. Но, боюсь, ответить на них ты не сможешь.

Разлив молоко по кружкам и прихватив из буфета плетенку с печеньем, она, поманив Тара с собой, переместилась в гостиную, предлагая расположиться в креслах, что парочкой приткнулись у окна-эркера, открывающего вид на заросший и залитый светом луны задний двор. Ночная странница уже немного шла на убыль, потеряв тонкий краешек, но ее света было достаточно, что бы высеребрить все предметы, резко очерчивая тени и окутывая весь мир своим колдовским огнем.

Закуток этот был хитро спрятан от глаз, создавая иллюзию уединения и уюта. Вообще, гостиная-кухня, делилась темными от старости деревянными столбами и панелями на зоны, что было Тару не привычно, и занимала собой почти половину первого этажа дома, имея выходы как на подъездную дорогу, так и в сад. Сегодня же Тар смог немного рассмотреть и улицу, на которой они жили. И невольно поразился тому, что «Фьорд» занимал собой целый квартал! Как он понял, помимо самого дома и лавки, у них в распоряжении была еще и конюшня с пустующем старомодным каретным сараем, какие-то склады и куча помещений непонятного назначения. А уж сад… Увидев воочию, он оценил, какой роскошью, по местным меркам, владела его нечаянная хозяйка. В то время, как остальные дома теснились меж собой несколькими рядами, пугливо огибая «Фьорд» и нелепо нависая вторыми-третьими этажами над мостовой, этот исполин темно-серого камня вольготно раскинул свои крылья, грея на солнышке замшелую спину почерневшей от времени сланцевой крыши. Стрельчатые высокие окна, сияющие прозрачными, как горный хрусталь, стеклами, забранные частыми решетками витражей, тоже намекали на то, что дом этот появился здесь еще в те далекие времена, когда мастера старых школ еще бродили по свету. Похоже, что дом строился, когда эта часть Талиниора была самой настоящей окраиной города. Остальные здания на его монументальном фоне смотрелись пришлыми мокрыми воробьями, приткнувшимися на ветке возле орла.

— Ами печенье передала. Лимонное. Знает, что я его люблю, — нарушила уютное молчание Астель, пододвигая ближе к Тару лакомство и выводя его из состояния задумчивости.

— Ами, это Амилия? Твоя бывшая управляющая? — Полу-утвердительно проговорил Тар, что бы хоть как-то поддержать разговор.

— Да. Амилия Ист-Берринг, в девичестве Грайн. Супруга Мика. Без месяца — счастливая мать, — все это было произнесено тихо и грустно. Чутье Тара завопило, о том, что не все там так просто. Но спросить он не решился, дав себе зарок не лезть в очередные старые дела, которые его, по сути, не касались. Он взял угощение и невнятно-восторженно промычал, отдавая дань кулинарному таланту неизвестной ему Амилии.

— Божественно! — Признал он и отхлебнул немного остывшего молока, — А так еще лучше. Хотя я тёплое молоко никогда не любил, — со смешком добавь он, салютуя кружкой.

Астель поддержала его, тоже подняв в воздух свою кружку. Сделав маленький глоток, с усмешкой призналась:

— Я тоже терпеть не могла, с детства. А потом у нас появился Мик. Совсем малышом был, мы даже его имени не знали, не говорил толком еще. Так, лопотал невнятно. Годика два ему было, не больше. Так и звали поначалу, «Мишкой». Плохо спал, плакал… Мы уже подростками были. Дагу и Тони было по семнадцать лет. Мне пятнадцать. И нам вот каткое «счастье» подвалило. Все перепробовали с ребятами. Пока один из беррингов по-старше не посоветовал давать ему на ночь молоко с медом, — рассказала она с теплой улыбкой в голосе.