Ирлинги. Дети Северного Льда

Глава 10

К разоренному хутору они вернулись уже к середине ночи. Встретивший их сержант отчитался, что по семейной книге тут проживало двадцать три человека, включая детей. Найдены тела только семи, и то уже давнишние. «Ни кутенка, ни куренка», как посетовали ищейки.

— И да… Отец, Астель, вы должны это увидеть! — Подавленным голосом завершил свой отчет мужчина, указывая в сторону больших длинных навесов, прятавших от дождей склады и печи для обжига, что размещались чуть в сторонке от основной массы строений. Что было логичным — случись пожар в гончарне, и хутор останется цел. И наоборот.

Товар и полу-готовый сырец были безобразно сброшены с полок на землю. То тут, то там под ногами вырастали неопрятные кучи размокшей глины и битых черепков. А его место занимали грубые клетки, в каких селяне возят на продажу птицу и некрупный скот. И было тех клетей удивительно много для обычного хутора на два десятка человек.

— Там, в сараях для готового товара, самое интересное, — сообщил сержант, указывая направление. Он старался не смотреть на пришедших и был зол.

Все пространство огромного амбара было разгорожено между собой на манер тюрьмы. Своеобразные клети-загоны. Рядами. Пустые. Они не были сломанными, а именно что открытыми. И они совершенно точно предназначались не для животных. Астель, баюкая руку, шла мимо, бездумно считая про себя. Даже у нее, много чего повидавшей в жизни, подобное зрелище, как и осознание — для чего это все предназначалось, вызывало желание рычать. Что торунги и проделывали, не таясь. Низкие утробные звуки, что производили разгневанные волко-люди, дополнительно нагоняли жути. Люди, что были с ними, поделились на две неравные группы: кто-то молился, а кто-то матерился.

— Сколько здесь разом держали? Человек сорок? — Спросил у ищеек Мик, осматривая клетки.

— Больше, — ответила ему северянка, мрачнее еще больше. Вон туда смотри, — указала она на неопрятную гору обносков в углу, — Но для такого помета — мало. Здесь держали самца. Ему не более двух лет. Судя по всему, где-то весной его сюда завезли. В день ему нужно где-то пять килограмм мяса, вот и считай, — она сердито мотнула головой, добавив мрачно: — Хорошо, что сейчас ночь. Представь, какая тут вонища днем будет? Еще и мухи…

Чем дальше они отходили от входа, тем тяжелее было дышать от заполнявшего амбар смрада. Лицо ближайшего к ним стражника, что до того помогал Астель с манком, приобрело цвет незрелого помидора. Извинившись, он очень быстро припустил обратно, стремясь на свежий воздух. Астель пожала плечом и, подмечая малейшие детали, продолжила рассуждать:

— Самок привезли буквально на днях… Старшая должна была вот-вот ощениться, младшую — на случку. И либо кто-то захотел взять себе этот помет, либо я — юрийская танцовщица, — мрачно пошутила Астель, разглядывая один из вольеров, где в углу было сооружено грубое подобие большой будки, — Сколько же они возили их с места на место, что бы никто не заметил исчезновения такого количества народа? Твари. Какие же они твари! — С болью прошептала Астель, проходя мимо валяющихся кучей кожаных и железных рабских ошейников.

Рядом с вольерами валялись пустые бутылочки из-под зелий. Покопавшись среди прочего мусора она нашла целый ящик затейливо выполненных склянок из Соэли-Тана. Почти все они были пустые. Найдя один полный, она передала его Мику. Тот, осторожно понюхав содержимое, чертыхнулся и кивнул, подтверждая ее молчаливые выводы. Собрав все уцелевшее, она скрупулёзно разбила каждый флакон, с мрачным удовлетворением наблюдая, как почти черная жидкость, отчетливо пахнущая металлом, впиталась в утрамбованную землю. Еще и подожгла. Никто и слова поперек не рискнул сказать, хоть она сейчас и уничтожала важные улики.

Шутить уже никому не хотелось. Мало кто, кроме, пожалуй, Астель, ожидал увидеть здесь такое. Как не ожидали они встретить среди телег и грубых тачек блестящую самодвижущуюся повозку, небрежно укрытую новеньким брезентом. Мужчины молча осматривали все, не имея желания даже разговаривать.

— Тааак, — нарушил молчание капитан, осматривая два добротных вольера, чьи прутья были выполнены из толстой стали, — А вот это уже интересно. Одна клетка для самца, — считал он вслух, — Одна — для самки… А где третья? Астель, глянь?

Девушка нетерпеливо отмахнулась, она как раз заглядывала в кабину мобиля.

— Да у меня тут тоже все интересно, Старый, — отмахнулась она, пытаясь одной рукой вытянуть свисающую на пол дерюгу.

— Давай сравним? — Он, предварительно надев защитные рукавицы, торжественно вытащил на свет волшебного фонаря, с которым вокруг них бегали эксперты, широкий ошейник, покрытый слизью, что выделяли шипы вдоль хребта варов, — Та-дам! Порванный. Точнее, разгрызанный. Эти идиоты посадили двух самок в одну клетку! Их не выпустили, Астель, они сами удрали!

— Ну давай, сравним! Свет, пожалуйста! — Девушка подцепила-таки здоровой рукой край брезента и, сдернув его одним резким рывком, тоже выдала торжественное «та-дам!»

Там, нелепо свисая через разбитое лобовое стекло, валялся полу-съеденный труп, наглухо застрявший хм… филейкой… в узком стальном обрамке.

— О! Нашелся! — Восхитился Торвульф, посветив в лицо покойничку, — То-то Жук сегодня так нервничал! И этот сыночек по тем же стопам пошел…

Манвульф, бросив все дела, подошел к ним. Пока Астель, откинув крышку на управляющем блоке мобиле, ковырялась в его недрах, что-то изучая, Манв занялся своим делом.

— Тут второй выезд из амбара, как раз для этой колымаги. Получается, он спокойно приехал, накрыл мобиль, — ищейка провел рукой по брезенту, на котором не было даже намека на пыль, — А потом случилось какое-то ЧП, он через него удрать пытался. Схватился за полог, — обойдя повозку по кругу, подал голос Манвульф, вслух восстанавливая цепь событий, — Очень торопился. Его в спину толкнули, да так, что он пробил башкой лобовое стекло. Сверху брезент лег. Застрял, начал дергаться, попытался втянуть себя в кабину… — Бормотал Манвульф, — Тут -то им и закусили. Самое интересное, что он тут один был к тому моменту. Нет других свежих тел. Этот тоже. День от силы.