Ирония судьбы, или Письмо Деду Морозу

*

И мы катались. Долго. С удовольствием. И огромным наслаждением.

Мальчики втянили и меня в это веселое дело. Я даже рискнула прокатиться по самой крутой горке, от одного вида которой захватывало дух.

- Мама, может не надо?!- уговаривал меня сын.

- Надо, Егорушка, надо. Иначе я сама себе не прощу, что не смогла совладать с собственным страхом.

- Мама, я пошутил, когда говорил, что ты трусиха. Беру свои слова обратно, - принялся извиняться ребенок.

Он искренне расстраивался за высказанные в сердцах слова.

- Сынок, ты прав. Я трусиха, - ппризналась, как на духу.

- Тогда ты не поедешь по этой горке? - с надеждой спросил Егор, косясь на крутой во всех отношениях аттракцион.

- А вот и нет. Я приняла решение. И не стоит меня от него отговаривать.

Мой голос был серьезен, а решение твердо.

- Мама, ну ты же говорила, что боишься.

- Боюсь, но все равно поеду, - произнесла уперто.

- Как так? Дядя Давид, объясните маме, что не надо туда лезть, - сын применил незаконный аргумент, подключил к разговору постороннего человека.

- Не имею права, - развел руками мужчина. - Если женщина что-то решила, то ее не надо отговаривать. Чем больше мы ее отговариваем, тем сильнее она убеждается в собственной правоте.

- И ты, Брут, - воскликнул ребенок, который не так давно познакомился со всемирно известным предательством и лицами в нем участвующими.

- Называй меня как знаешь, но я говорю тебе серьезно - не пытайся переубедить маму, пусть она испытает себя. Для каждого человека важно понять свои пределы и на что он горазд. Поверь мне на слово, как мужчине старше тебя по возрасту и повидавшим в этом мире побольше твоего.

Сын насупился.

Его поза со сложенными на груди руками, выражала крайнюю степень недовольства.

- Ну, хорошо. Так и быть. Иди, мама. Только потом не говори, что тебе было страшно.

- Не скажу, - пообещала.

Заветный билетик зажала в кулаке, направляясь на проверку собственных возможностей.

А потом я кричала.

Долго. Громко. Со вкусом.

За несколько минут, что вагонетка несла меня по крутым изгибам трассы, я сто раз обругала себя за глупость. Миллион раз пожалела себя и столько же обозвала себя за упертость.

Но когда сходила с вагонетки, после пролета по трассе, я была горда, что смогла, сумела превозмочь себя, свой страх.

Внизу меня встречали сын с Давидом. Егор размахивал каким-то листом бумаги и восторженно улыбался.

- Чего это ты такой довольный? - уточнила, стоило нам оказаться рядом.

- Смотри, что я поставлю себе в рамочку рядом с кроватью, - сообщил мне мальчик.

- Что же это?

- А вот что, - и моему взору предъявили … мое же фото, сделанное в самый неприглядный момент, когда я громко кричала, пролетая по отвесному участку трассы. - Правда, ты великолепна? - смеясь спросил ребенок.

- Сколько ты хочешь за этот снимок?

- Он не продается. Разве что за миллион рублей я готов отказаться от прав на него.

- Ты, жулик, - сообщила. - Оставь его себе, - и зашагала дальше, гадая, на каком аттракционе мне еще прокатиться.