Ирония судьбы, или Письмо Деду Морозу

**

Стоило один только раз совладать с застарелым страхом, и он не смог вернуться на свои позиции.

Мысленно я гордилась собой, когда лезла в кресло очередного аттракциона. Маленькая девочка внутри меня ликовала. Я смогла. Я победила свой страх.

Мороз щипал щеки, покусывал уши, но все это не имело никакого значения. Огонь радости внутри меня горел гораздо сильнее.

И когда я смотрела с высоты на задранные лица Егора и Давида, то чувствовала себя способной свернуть горы.

- Мама, а ты точно ничего от меня не скрываешь? - лицо сына выражало крайнюю степень подозрительности.

- Что за вопросы сынок? - адреналин в крови зашкаливал. Я хотела испытать ощущение полета и чувство невесомости еще раз, для чего собралась посетить всевозможные аттракционы.

Ноги так и несли меня дальше, но обстоятельства в лице сына задерживали.

- Я тебя не узнаю. Обычно ты так себя не ведешь.

Мой рассудительный мальчик смотрел внимательно, почти не мигая. Словно старался что-то увидеть внутри меня

- Как “так”? - на миг зависла, пытаясь понять суть сказанного ребенком.

- Безбашенно. Безответственно. Рискуя жизнью, - Егор перечислял эпитеты один за другим. - Ты всегда осторожная. Несколько раз все взвесишь. Обдумаешь. И только потом принимаешь решения. А сейчас вместо тебя я вижу совершенно другого человека. Ты даже не предупредила о технике безопасности при нахождении в толпе, когда тебя рядом нет. Это на тебя не похоже.

- А зачем тебя предупреждать, ты же с дядей Давидом, - ответила легкомысленно, все еще находясь под впечатлением от пережитых ощущений полета.

- Ты так ему доверяешь? - на полном серьезе спросил ребенок.

Вопрос ударил меня в живот. Выбил дыхание. Заставил замереть. Задуматься.

Действительно, как я могла оставить Егора без присмотра? С совершенно незнакомым человеком. О котором известно только то, что он сын покойного мужа. Я же Давида совершенно не знаю. Он показывает и рассказывает мне только то, что хочет сам. Справки о нем я не наводила, считая это совершенно не этичным. Меня волновал только факт того, чтобы как можно быстрее избавиться от чужого наследства. Передать имущество. Выполнить последнюю волю покойного. И на этом все. Больше мне от младшего Аршукова ничего не надо.

- Э-э-э-э, - впервые не находила слов.

Сказать “да, доверяю” означало бы солгать Егору. Как я могла полностью доверять Давиду, если не знаю, что творится и у него в голове. Мы с ним знакомы без году неделя. За это время успели несколько раз поцапаться, пару раз поспорить, десяток раз пообедать вместе, обменяться парой сотен фраз и то больше по работе, нежели исследуя внутренний мир.

Ответ “нет, не доверяю” говорил бы о том, что я плохая мать, совершенно не беспокоящаяся с кем оставляю ребенка. А это не так. Плохой матерью я себя не считала. Уверена, что делаю для Егора все от меня зависящее и даже немного больше. Помня свою ответственность и стараясь хоть частично заменить ребенку отца.

Спас ситуацию Давид, чего я от него совершенно не ожидала.

- Мужик, ты чего так загоняешься? Пытаешь мать “доверяешь” - “не доверяешь”. Тебе сколько лет? Двенадцать, если не ошибаюсь. Неужели, доживя до такого возраста, ты не в состоянии за себя постоять? Ни за что не поверю. В первую нашу встречу готов был меня рвать голыми руками, только бы защитить свою мать. А теперь что? Выставляешь себя несмышленым ребенком, совершенно ни к чему не приспособленным. Так получается? Ты чего рефлексируешь? Зачем пугаешь мать? На ней лица уже нет. Вся побледнела, как полотно. Не привык видеть маму беззаботной, получающей удовольствие от жизни? Шокирован тем, что оказывается она живая, непосредственная, веселая? Так ты радоваться должен, мама не робот, не автомат для обеспечения только твоей жизни. У нее есть и свои потребности, и свои желания, и радоваться она хочет не меньше тебя или меня. И, главное, она этого достойна. Не порть все сложными вопросами, типа “ты меня уважаешь?”, “а в чем смысл жизни”. Просто радуйся вместе с мамой.

- Давид, Егор не это имел…, - ринулась на защиту ребенка.

- Мама, не надо, я сам отвечу - перебил мальчик.

Подбородок Егора непроизвольно задрался вверх, как происходило всегда, когда он принимался за отстаивание своих прав.

- Я не несмышленый ребенок, - уверенно произнес сын, - и могу за себя постоять. В этом вы правы, дядя Давид, - несколько едко выделил обращение к мужчине. - Ради мамы я готов на все. Кроме меня ее некому защитить. Это моя прямая обязанность. Так же я должен разобраться в непонятной ситуации, а не оставлять ее на потом. Мама всегда так меня учила, если что-то не ясно, настораживает, следует обсудить. Что я и делаю. Признаю, что выбрал не совсем удачное время. Надо было сделать это наедине. Тут я не прав. Больше не повторится. А теперь, когда все высказались, думаю стоит продолжить наше совместное времяпрепровождение, - закончил мальчик.

- Что-то я немного замерзла, - и принялась притоптывать на месте. - Может стоит заглянуть куда-нибудь, где тепло и поят горячим чаем?

- А это хорошее предложение, - поддержал меня Давид. - Пойдемте что-нибудь пожуем.

- Мне кажется, что нам пора ехать, да и Счастливчик замерз в машине, - насупленный Егор продолжал недовольно поглядывать на Давида.