Ирония судьбы, или С Новым годом, Снегирёва!

Глава 2

Спустя часа два, когда мы наконец-то выгрузились, заселились в уютные, пахнущие деревом домики и, бросив вещи, дружной толпой отправились атаковать каток, я на минуту задержалась, чтобы поправить шнуровку на коньке.

И в этот момент услышала за спиной до боли знакомый, насмешливый голос, от которого по спине пробежали мурашки.

— Вот эта встреча... Привет, Снегирева.

Я медленно выдохнула, чувствуя, как внутри всё сжимается. Нет. Не может быть. Это просто совпадение, галлюцинация от морозного воздуха.

— Что, решила всё-таки посетить свою естественную среду обитания? — продолжил голос. — Всё-таки снегири зимой в лесу водятся, а не на балконах панелек.

Я повернулась.

Напротив меня, в идеально сидящем чёрном горнолыжном костюме, с руками, засунутыми в карманы, и улыбаясь во все свои, как мне казалось, 32 зуба, стоял Даня Прохоров. Или, как я мысленно его называла уже много лет — главная заноза в зад... в моей жизни.

С этим засранцем мы знакомы ещё со школы. Правда, он на пару лет меня постарше, но это никогда не мешало ему бесконечно меня подкалывать. В принципе, его шутки были практически безобидными... Ну, если не считать крысу в моем портфеле в восьмом классе я тогда орала так, что сбежалась вся школа. Или стул, который он от души натёр мелом перед контрольной по химии, а я, ничего не подозревая, села в своих новых джинсах. Когда он наконец выпустился, я вздохнула свободно. Но угораздило же меня поступить в институт, где он, как оказалось, учился на два курса старше. И всё началось заново, правда, в двойном объёме. Видимо, отыгрывался за те два года, пока наши дорожки шли отдельно.

— Откуда ты здесь? — вырвалось у меня, и голос прозвучал более резко, чем я планировала. — Что, в городе закончились пафосные рестораны, которые удовлетворяют твои запросы?

Он лишь шире улыбнулся, и в его карих глазах вспыхнули веселые искорки. Он всегда выглядел так, будто знал какую-то огромную тайну, касающуюся лично меня.

— Разнообразие, Снегирева, разнообразие, — парировал он, сделав шаг ближе. — Захотелось вот воздухом подышать, на лыжах покататься. А твой колкий вопрос... Мне даже льстит, что ты так переживаешь о моем рационе.

Он нарочито медленно оглянулся по сторонам, изображая поиск.

— Кстати... а где наш верный Ромео? — спросил он, возвращая взгляд на меня. — Ах... неужели он бросил свою несчастную Джульетту одну на пороге столь романтичного леса? Ай-яй-яй, не порядок, Снегирева. Ненадёжного парня выбрала.

Я почувствовала, как щёки начали гореть — то ли от мороза, то ли от злости. Он всегда умудрялся ткнуть в самое больное место, даже не зная, что оно болит. Отсутствие Максима и вправду слегка портило картину идеального праздника.

— Прохоров, — сказала я, стараясь говорить максимально холодно и свысока. — Есть вопрос поважнее. Когда ты уже себе девушку найдёшь и оставишь, наконец, меня в покое?

Казалось, этот вопрос должен был его хоть немного смутить или задеть. Но Даня только фыркнул, и его взгляд стал каким-то... оценивающим.

— Да ну, — отмахнулся он, и его голос внезапно стал тише, почти интимным, несмотря на шум наших друзей на катке. — Девушка... С тобой, знаешь ли, веселее. Предсказуемых разговоров о шмотках и сериалах и так хватает. А ты... ты всегда так здорово взрываешься. Как новогодняя хлопушка. Предсказуемо непредсказуемая.

Он кивнул мне, повернулся и пошёл прочь, к группе своих приятелей, которых я только сейчас заметила. А я осталась стоять у бортика катка, с одной ногой на льду, с другой — на резиновом мате, чувствуя себя полной идиоткой.

«Хлопушка». Вот как он меня видит.

Я резко дёрнула шнурок, затянула его до боли туго и выплыла на лёд, стараясь влиться в общий весёлый гул. Но спина горела от ощущения, что его насмешливый взгляд всё ещё следит за мной. И почему-то фраза «ненадёжного парня выбрала» отозвалась в голове неприятным, назойливым эхом, которое не заглушали даже звонкие голоса и скрежет коньков по льду.