Ирония судьбы, или Всё началось с развода

1.

- А ты не боишься, что Юлька узнает? – раздается голос Тимура – друга моего мужа.

Протяжный, чуть приглушенный саксофон из динамиков заполняет тишину между его словами. Он не звучит – осязается, давит на виски, заставляя кровь пульсировать в такт.

- А кто ей скажет? Ты, что ли? – косится Марк с ухмылкой, развалившись на широком диване в красную бархатную обивку. Подносит к губам рокс, делает глоток, не забывая при этом поглаживать обнаженное бедро девушки в костюме полицейской, если, конечно, полицейские носят кружевные бюстгальтеры и стринги.

В этот момент полуголая задница стриптизерши делает прямо перед ним «восьмерку». Как по команде, мужчины издают гортанный рык.

Даже отсюда, из-за тяжелой портьеры у входа в VIP-зону, мне видно его разомлевшее лицо, освещенное неоновой полосой.

- Нет, ну всё же, – не унимается Тимур. Перед ним извивается вторая танцовщица.

Невольно задерживаю дыхание. Как будто от ответа мужа зависит всё.

Марк поджимает губы, качает головой, цыкает:

- Тц, не боюсь. – отвечает небрежно, как будто его спросили о чем-то совершенно пустом, неважном. – А чего мне бояться. Моя Юлька не из тех, кто рыскает по таким места.

Его ухмылка становится шире, самодовольнее. Отхлебывает виски, ловит взгляд стриптизерши, щелкает языком, давая знак продолжать танец.

Сам же продолжает убивать меня словом:

- Пойми, Тим. Она – идеальная жена. Для ужинов с начальством, для фото в соцсети. Для того, чтобы дома пахло вкусной едой и чистотой. Счастливая семья и всё такое... Возможно, самый правильный выбор в моей жизни. Она как дорогой, качественный матрас. Уютно, надежно, но… С матраса не загоришься, понимаешь? С Юлей я бы никогда в жизни так не расслабился. Она слишком правильная. Чтобы она надела такое... – тянет пренебрежительно, шлепает ладонью по заднице, самозабвенно трущейся об него.

- Ну, а теперь-то ты свободен, – усмехается Тимур. – Снимаю шляпу перед твоей гениальностью. И должность новая, и руки развязаны.

- Абсолютно! – Марк ставит бокал со стуком на столик из черного стекла. – Ты же меня знаешь, я порядочный человек. Не способен на измену в браке. Как будто барьер в голове. А так... Хорошо, что она у меня понятливая. Сказал – надо развестись для дела, и развелись.

Тело будто наливается свинцом. Хватаюсь за портьеру, чтобы не рухнуть прямо тут замертво.

Мозг тут же подкидывает видение. Наша кухня. Марк сидит напротив, смотрит удрученно. Я чувствую это. Внешне держусь, но на самом деле места не нахожу, пытаюсь узнать, что его мучает. Он подается вперед, целует меня в лоб и говорит:

- Юль, нам надо развестись.

- Что? – улыбаюсь растерянно. Потому что ожидала чего угодно, но не этого.

У нас же всё хорошо! Шестой год живем душа в душу, ни одной крупной ссоры.

- Развестись, зай. – поспешно уточняет он. – Так надо.

Его любимый аргумент.

- А для чего надо?

- Для работы.

- Не понимаю.

- Работу мне предложили. Зарплата в три раза выше прошлой, перспективы, карьерный рост, полный соцпакет, премии, надбавки.

- Хорошо. – стараюсь проникнуться, конечно, но что-то не получается искренне радоваться. – А развод-то зачем?

- Владелец принципиальный слишком. Набирает в команду только холостяков. Он убежден, что женатые мужики, тем более с детьми, слишком расслабленные. Не рискуют в профессии. Потому что якобы они и на работе тоже становятся папками.

- Что за хрень, – фыркаю.

- Я так же сказал. Но Юль, пойми, от таких предложений нельзя отказываться. Это такой шанс.

- Шанс? Ты шутишь?

- Ты подумай. Мы наконец сможем и на ноги встать, и ребенка наконец завести. Ты же так хотела ребенка.

- Марк, я хотела ребенка в браке. А ты мне предлагаешь развод.

- Фиктивно, зай. Для нас с тобой ничего не поменяется. – берет мои руки в свои, по очереди целует одну, потом другую. – Это временно. Полгода, максимум год.

Он замечает моё смятение. Отводит взгляд:

- Это для нашей же семьи, для нашего будущего. Но если ты не согласна, то я сейчас позвоню и откажусь. Хочешь?

Очень хочу!

Но тут в голове звучит мамино напутствие перед свадьбой: «Вышла замуж, теперь слушайся мужа. Делай, что говорит. Тогда он тебя никогда не бросит». Мне было девятнадцать, и мамины слова стали для меня девизом. Руководством к применению. Ведь она именно так и жила с моим папой. Долго и счастливо. И умерли в один день от несчастного случая. Но это совсем другая история. А в этой я согласилась на развод.

Ну не дура?

Три месяца уже живу в этой странной реальности. На мне обручальное кольцо, в голове – статус замужней женщины, а в паспорте – печать о расторжении брака.

- И знаешь, что самое клёвое? - голос Марка возвращает меня к реальности. – Она же даже сцену не закатила. Ни слёз, ни истерик. Просто приняла, как всегда. Для неё мое решение – закон. Да, поначалу это радовало. Но у всего же есть мера? Иногда мне кажется, у нее нет вообще никаких инстинктов, никакой спонтанности, огня. Она слишком предсказуемая. А здесь... – он обводит рукой зал, где под вспышками стробоскопов извиваются блестящие тела, – здесь жизнь. Адреналин. Настоящее.

Стриптизерша, уловив его жест, опускается перед ним на колени, берет его за руки и зарывает его пальцы в свои длинные, распущенные волосы. Он подается к ней, что-то шепчет на ухо, и она смеется, закинув голову. А потом он снова поворачивается к Тимуру:

- Не грузи больше, а, по-братски. Я наконец-то вырвался. Дай отдохнуть по-человечески.

Он это говорит Тимуру, но слушаюсь его почему-то я. Отцепляю пальцы – руки безвольно свисают.

Отступаю на несколько шагов назад, разворачиваюсь и – вверх по лестнице – выхожу в морозный декабрьский вечер. В лицо бьет пронизывающий до костей ветер.

- Ну что? Это был он? – спрашивает Алька, которая ждала меня снаружи. Из-за неоновых огней вывески её лицо отдает розовым.