Ирония тьмы, или С легким паром

Глава 11. Охота на падающих и оригами судьбы

Заняв стратегическую позицию в тени раскидистого дуба, я превратилась в изваяние ожидания, хищно сканирующее обледенелый тротуар. Мой план, беззастенчиво позаимствованный у десятилетнего мудреца, отличался гениальной простотой: дождаться, пока гравитация сыграет злую шутку с очередным прохожим, и, подобно милосердному божеству, протянуть руку помощи. Я стояла, впиваясь взглядом в ботинки людей, мысленно заклиная их поскользнуться.

«Ну же, — шептала я, гипнотизируя спешащего мужчину в пальто. — Один неверный шаг. Левая нога едет вперед, равновесие теряется... Падай!»

Однако мироздание, словно издеваясь над моим стремлением к святости, наделило жителей Сильвер-Холоу кошачьей ловкостью и невероятной устойчивостью. Люди проходили мимо, хрустя снегом, смеялись, несли пакеты, но никто — ни один смертный! — так и не соизволил рухнуть к моим ногам, лишая меня шанса на спасительное Чудо.

Сумерки сгущались, окрашивая небо в чернильные тона. Витрины магазинов и окна домов вспыхнули мириадами разноцветных огней, превращая улицу в сверкающий коридор, но эта праздничная иллюминация лишь раздражала меня. Мороз пробирался под слои кашемира, кусая за пальцы и нос.

Окоченевшая, раздосадованная провалом своей «засады добра» и вновь ощутившая острый укол голода, я признала поражение в битве со стихией. Развернувшись на каблуках, я направилась к единственному источнику тепла, который стал для меня своеобразным убежищем.

«Утренняя Звезда» встретила меня привычным звоном колокольчика и густым кофейным духом.

Калеб, этот неизменный страж кофемашины, поприветствовал меня улыбкой, в которой, казалось, не было ни капли усталости, несмотря на поздний час.

— Снова вы! — радостно воскликнул он, протирая стойку. — Решили устроить марафон по поеданию углеводов?

— Мне требуется провизия, — заявила я, стягивая перчатки с грацией королевы, вернувшейся с охоты. — Готовите ли вы свои яства на вынос?

— Конечно, упакуем в лучшем виде. Чего желаете?

Я окинула взглядом меловую доску с меню, чувствуя, как внутри нарастает капризное желание компенсировать неудачи дня.

— Я желаю все, — безапелляционно произнесла я. — По одной порции каждого десерта, сандвича и выпечки, что есть в твоем списке. И самый большой стакан какао.

Калеб моргнул, его брови поползли вверх, исчезая под рыжей челкой.

— Все? У вас вечеринка?

— Можно и так сказать, — уклончиво ответила я, небрежно прикладывая черную карту к терминалу. — Вечеринка для одной персоны, празднующей... выживание.

Пока он, все еще посмеиваясь и качая головой, начал собирать мой гастрономический каприз в многочисленные крафтовые пакеты, я сверлила его спину взглядом. В голове, утомленной бесплодным ожиданием на морозе, зародилась новая, спасительная мысль. Если случайные прохожие отказываются принимать мою помощь, нужно найти того, кто не сможет убежать.

— Калеб. Можем ли мы перейти на «ты»? — начала я, стараясь звучать непринужденно, хотя пальцы нервно постукивали по лакированной стойке.

— Конечно, без проблем.

— Скажи, не требуется ли тебе... содействие?

Он обернулся, держа в руках щипцы для булочек.

— Содействие? В смысле, помощь?

— Именно, — твердо кивнула я, глядя ему прямо в глаза. — Мне жизненно необходимо оказать кому-нибудь услугу. Прямо сейчас. Это вопрос... личной философии.

Рыжий бариста на секунду завис, изучая мое серьезное лицо, обрамленное меховым воротом, а затем его губы тронула мягкая, понимающая улыбка. Возможно, он принял меня за эксцентричную богачку, ищущую искупления, или просто за городскую сумасшедшую, но он не стал задавать лишних вопросов.

— Ну... раз ты настаиваешь, — он обвел взглядом кофейню. — Видишь ту стопку зеленых салфеток на краю стола? Мы обычно складываем их в форме елочек к Рождеству, но у меня сегодня такой завал, что руки не доходят. Если хочешь, можешь заняться этим, пока я упаковываю твой заказ.

Сложить бумагу? Низменное, рутинное занятие, достойное разве что самой младшей служанки? В другое время я бы испепелила его взглядом за такое предложение. Но сейчас... сейчас это звучало как священная миссия.

— Я принимаю вызов, — торжественно объявила я.

Подойдя к стопке салфеток, я принялась за дело с усердием, достойным создания сложнейших рун. Мои пальцы, привыкшие плести заклинания, теперь ловко сгибали бумагу, превращая зеленые квадраты в маленькие остроконечные деревья. Я вкладывала в каждый сгиб всю свою концентрацию, словно от геометрии этой салфетки зависела судьба королевства.

— Неплохо получается, — заметил Калеб, ставя передо мной три огромных пакета с едой. — У тебя талант к оригами. Спасибо, Селеста. Ты меня правда выручила.

Эти слова — «ты меня выручила» — прозвучали в моей голове слаще любой похвалы придворных льстецов. Я почувствовала странное тепло в груди, не имеющее отношения к горячему какао. Это было маленькое, крошечное, почти незаметное, но все же... доброе дело.

— Пустяки, — бросила я, подхватывая пакеты и стараясь скрыть довольную ухмылку. — Обращайся, если твоя бумажная армия снова потребует генерала.