Исцеление луны солнцем

ГЛАВА 8. Исповедь.

Спускались молча. Я, интуитивно ощущая, что заговорить Саша должен первым, покорно шествовала следом, раздумывая, как странно наша парочка будет глядеться на улице. Мало того, что мокрые и взъерошенные, так еще и одежды явная нехватка. Ну, точно, два наркомана! Вот уж старушенция с первого этажа позлорадствует… А ведь она могла и воплотить угрозу в жизнь, мстительно оповестив блюстителей порядка, и тогда нас в скором времени ждет личный эскорт до ближайшего управления.

То-то, родители порадуются, узнав, какого «примерного» члена общества они воспитали…

Переживания выдались вялыми и скорее являлись попыткой сознания абстрагироваться от произошедшего и не реагировать так остро на то, что должно произойти дальше. Страх ведь никуда не делся! Так, затаился в одном из темных уголков души, коих у каждого изрядно, и нет-нет, да и нашептывал, мол - Луновскому ничего не стоит повторить попытку распрощаться с жизнью и после моего ухода. Вечно сторожить я его не смогу…

Я старалась не слушать въедливые шепотки собственной неуверенности, но они упорно толпились в голове, оттесняя даже привычных тараканов. Последние, впрочем, не желали мириться с такой расстановкой приоритетов и в свою очередь воинственно пищали, дескать, мать – ты чего скисла? Не в твоем характере прятаться от проблем! Раз уж взвалила на себя бремя спасения богатенького чудика, так действуй, а не дрожи! Например, позвони Ромке и попроси его сегодня же повесить еще один чердачный замок, чтоб соблазнов у некоторых поубавилось!

Я даже фыркнула тихонечко, подбодренная внутренней мотивацией и… застыла, едва не соскользнув со ступеньки, ибо в этот момент издевательски протяжно рядом раздалось гудение, оповещающее, что поганец – лифт изволит спускаться! И это после того, как мне пришлось впопыхах нестись на последний этаж! Откровенно говоря, не кинулась я на металлическую дверь с кулаками только потому, что Пушкин ОЧЕНЬ выразительно обернулся, и этак издевательски хмыкнул, слегка поведя головой в сторону подъемника. И по выражению скепсиса на его лице и легкой ухмылке я легко прочитала свое определение – врушка!

- ОН НЕ РАБОТАЛ, - провозгласила, не скрывая враждебности в адрес подъемной техники. А еще с намеком, дескать, если Саша позволит оспорить данный факт, моя эмоция может перескочить и на него! – И лучше бы тебе поверить мне на слово, иначе… - впрочем, я и вслух угрозу не поленилась озвучить, слегка застопорившись на вариантах ее исполнения, на самом деле не подозревая, чем можно испугать человека, едва не спрыгнувшего с крыши.

- Не сомневаюсь, - даже не попытавшись изобразить веру в мою категоричность, провозгласил вредный выскочка, снова отвернулся и тихонечко себе под нос брякнул: - Маленькая забияка.

- Вообще-то я все слышу, - скрестив руки на груди, запыхтела гневно. – И почему маленькая? Мы практически одного роста. И вряд ли мои метр семьдесят два можно…

- Тебя смутило только то, что я недостаточно почтительно отнесся к твоей высоте? – уточнил лунный мальчик с показным вниманием. – Насчет забияки, ты не имеешь ничего против?

- На правду не обижаются, - съерничала я, все же задетая этим определением.

Пушкин кивнул и стал спускаться дальше, вернувшись к первоначальному варианту поведения. Отмолчаться захотел. Ага, как же!

- Вот и поговорили… - буркнула себе под нос и поспешила следом, набираясь решимости все же припереть короля галерки к стенке и…

Дальше мысли мои выдали и вовсе абсурдный вариант событий, где я весьма странным образом выпытываю у сокурсника о причине столь странного шага, посредством пытки в виде поцелуев. Не спорю, он, конечно, удивится, причем, скорее, больше от неожиданности, но… Кого в итоге «раздразню» сильнее? Его, привыкшего к женскому вниманию, словно гинеколога к обнаженным пациенткам, или себя, в последнее время просто заклинившейся на злосчастном вкусе напористых губ?!

В общем, здоровая самокритика – это про меня, да!

От мысленных затрещин в пору было разныться голове и взмолиться, чтоб я прекратила избиение несчастной, но мне и самой пришлось отвлечься на действительность. Просто Луновский неожиданно остановился на шестом этаже и свернул вправо к одной из квартир. Порылся в кармане, извлек ключ и с привычной уверенностью всунул его в замочную скважину. Раздался щелчок и дверь открылась, аккурат сопровождаясь взлетом моих бровей. Странно, но я почему-то совершенно не подумала, что он живет в этом доме! Райончик ведь спальный, обыденный, не вписывающийся в потребности людей с достатком, привыкших, как минимум, к консьержам, охране и ковровым дорожкам на ступеньках.

Впрочем, очередное несоответствие образа богатенького мальчика в моей душе пришлось отложить на потом. Поскольку вредный выскочка, даже не обернувшись, прошествовал в квартиру, не удостоив меня и словом! Зато дверь поганец оставил открытой, дескать, рискни, Солнцева, если духу хватит.

- Своеобразное приглашение, - возвестила сердито и, наплевав на недоумевающую гордость, не верящую, что я продолжаю идти на поводу у мажоришки, вошла следом, намереваясь и владельцу выдать пару ласковых слов о его гостеприимстве.

Однако отповедь осталась невысказанной. Стоило очутиться в сумрачном коридоре чужого пристанища, единственным источником освещения, которого являлось заходящее солнце, напоследок кидавшее последние лучи в окна, я как-то сразу осознала - квартира нежилая. Не знаю, как поняла. Может, по минимуму мебели или по отсутствию милых сердцу безделушек, которыми мы обрастаем за всю жизнь, словно корабельное дно водорослями, или потому, что не почуяла запаха, который в каждом доме свой, особенный. Одно могу сказать точно – Луновский, словно кот, чей срок подходил к концу, сбежал сюда, чтобы… Последнее слово застряло в горле комом, и чтобы его проглотить, понадобилось все мужество и упрямство, присущее моей неспокойной натуре. А еще глаза обожгло кислотой непрошенной влаги. Но… с ней я управилась куда решительней. Жалость не то чувство, способное удержать этого человека от грани. И почему я в этом уверена – даже для меня останется за пределами понимания!