Исцеление луны солнцем

ГЛАВА 17. Королева шотов.

Когда я соглашалась на условие Луновского - поработать моим шофером, откровенно говоря, и подумать не могла, что он воспримет это столь ответственно! Поэтому выходя утром в понедельник из дома с привычно отсутствующим настроением (опять же из-за поганца, который по приезду в субботу с дачи, ни разу не позвонил! И да, мозгами я понимала, что злость моя иррациональна, если не сказать истерична, но… Сердиться это знание совершенно не мешало!), я едва не пропустила ступеньку, узрев возле подъезда синюю иномарку богатенького Буратино.

Он, впрочем, тоже не заставил себя ждать. Вылез из машины, небрежно убрал рукой челку с глаз и двинулся ко мне навстречу, сверкая радостной ухмылочкой, которой одновременно хотелось и поддаться, и поубавить лоска!

- Привет, - проговорил мягко. – Служба доставки маленьких дикобразиков прибыла. Домчу с ветерком.

О, он еще и острит! Захотелось проигнорировать вредного выскочку, фыркнуть пренебрежительно, и, обойдя предоставленный комфортабельный автомобиль, гордо удалиться к остановке! 

- И с каких это пор, Александр Луновский приезжает в университет к первой паре? – выдала иронично, скрещивая руки на груди, чтобы они, поганки такие, не полезли к нему обниматься.

Соскучилась же, сил нет! Но главное, что? Ни за что и ни при каких обстоятельствах себя не выдать! Потому как… обойдется!

- Сам в шоке, Златая. Видимо, ты на меня дурно влияешь, - хмыкает Сашка, и, видя, что я не тороплюсь влезать в галантно приоткрытую дверцу пассажирского сидения, этак проникновенно уточняет: - Тебе подсобить? На ручках донести или на плече?

- Еще чего! – притворно возмущаюсь, всеми силами удерживая постное выражение лица.

И в салон забираюсь с ним же, разумно рассудив, что с Пушкина станется шуточную угрозу довести до реальной! Уж лучше я и впрямь сама – ножками, чем дать возможность его рукам к себе притронуться. Это ж сильнее удара током. Шибанет так, что…

- Как прошло воскресенье? – выезжая со двора, светски интересуется Сашка, сам того не зная, наступая на больную мозоль.

Плохо прошло! Кошмарно! Отвратительно! Потому что без тебя…

Но вслух, конечно же, выдаю коронное:

- Лучше всех.

- Ясно, - поглядывая на меня своими лукавыми зенками, не прекращает тянуть губу в довольной улыбочке парень.

Отчего я испытываю двоякое противоречие – с одной стороны наглядеться на него не могу, а с другой… Бесит! Нет, спрашивается, тяжело было хоть раз позвонить? И пусть не должен был! Пусть я сама каждый раз осознанно держу дистанцию, но… В общем, беда с этой логикой, чего уж тут!

- А я вот соскучился, - продолжает, как ни в чем не бывало Луновский, не замечая, что невольно мое сердце замедляет ритм, чтобы ничего не пропустить.

- С чего бы это? – интересуюсь наигранно скептически. А у самой ладони вмиг вспотели и щекам жарко, прям пожар!

- Не знаю, – пожимает паршивец плечами, словно он сейчас ничего такого и не сказал вовсе. Будто это его привычное состояние скучать по мне! – Разве нужен повод, чтобы кого-то не хватало рядом? – уточняет, вперившись в меня с этакой хитринкой, и я проигрываю бой еще до начало удара гонга.

И хочу сказать, что вообще-то нужен чертов повод. Потому что ничего не делается просто так. И что давно пора перестать взрывать мою голову своей недосказанностью, но… Ау, решительность, где ты есть? Почему мой язык, словно иссохшая коряга прилип к небу?! Почему я так боюсь поверить ему? Откуда вообще взялось столько противоречия и тревог?

- Наверное, нет, - выдавливаю в итоге тихо, и скорее отворачиваюсь к окошку, спрятавшись от слишком волнительного прищура чайных глаз.

И когда подъезжаем к первому корпусу, тоже стремлюсь проделать маневр с побегом, чтобы избежать неловкости и волнения, преследующих меня по пятам рядом с лунным мальчиком. Но…

- Солнцева, что за марафонский забег по ступеням? – интересуется Саша спокойно, успев ухватить мое запястье, развернув к себе. – Еще немного и я начну думать, что ты от меня бегаешь… - ухмыляется самодовольно.

А я превращаюсь в восковую скульптуру без единой мысли в голове, потому что пальцы Пушкина очень осторожно опускаются ниже и встречаются с моими. Оплетая их. И этот контакт такой простой и одновременно с этим фатальный! Потому что я вдруг понимаю, что не смогу найти в себе сил, разорвать его!

- М-м-м, ты начнешь думать… Это что-то новенькое, - нахожусь с ответом. Но с таким запозданием, что он все равно кажется жалкой попыткой уязвить сокурсника, чтобы отвести от себя момент разоблачения.

Луновский лишь дарит очередную самодовольную улыбочку, без труда отбив умышленную словесную шпильку, запущенную мной не иначе от отчаяния. Тянет мою ладонь на себя, открывает дверь и продолжает увлекать следом, держа меня за руку осторожно, но крепко.

Попробуй вырваться!

Я и не пытаюсь. Сержусь на себя. Ругаюсь мысленно на чем свет стоит, но плетусь послушно, стараясь состроить максимально бесстрастное выражение лица. Будто так и задумано! И мы всегда до этого ходили, держась за руки! Черт, Злата, кого ты обманываешь? Тебе нравится происходящее! До дрожи! До мурашек и качелей в желудке! И так и подмывает задрать повыше подбородок, демонстрируя всем желающим – да это мой парень. Что, съели?

Но… Я никогда не относила себя к барышням, любящим страдать иллюзиями. И свои розовые очки посеяла еще в пятнадцать, когда познакомилась с изнанкой этого мира, потому продолжила усиленно делать вид, будто ничего такого не происходит.

Даже когда наглый завоеватель снова разместился за моей партой!

- Луновский, ты ничего не попутал? – спросила лишь пренебрежительно, стоило ему плюхнуться рядышком.

- Сама видишь, с моей места меня коварно вытеснили, - притворно сокрушенно поведал прохвост, качнув головой в сторону Ташиной и Данько.

- Я думаю, найдется много желающих тебя приютить, - хмыкнула иронично, устав от косоглазия девчонок с соседних парт.