Исцеление луны солнцем

ГЛАВА 18. Иногда парни не знакомят девушку с друзьями совершенно правильно!

Следующий день прошел в круговерти повседневных дел, успевших накопиться за учебную неделю. Уборка, готовка, шуточные препирательства с отцом, который просто не мог не прокомментировать мой приход домой под утро. Иронично подметив, что это начинает входить у некоторых в привычку. «Некоторые» только закатывали притворно возмущённо очи к потолку и пытались не улыбаться совсем уж открыто и счастливо. Но что-то мне подсказывает, родителя провести не вышло. Слишком уж у него был довольный вид!

А вечером мы отправились к детям…

Каждая новая поездка рождала в моем сознании тяжелый камень, падающий вглубь души, и делающий психологическую эмоциональную составляющую безысходно-угнетенной. Та несправедливость, с которой я сталкивалась каждый раз, когда видела их глаза, выворачивала наизнанку.

Конечно, я не показывала им ничего, кроме своего доброго отношения и желания помочь хоть немного адаптироваться в мире. Конечно, улыбалась и теряла счет времени, не желая уезжать и снова оставлять их одних.

Но потом… Потом, хрупкая броня моего сердца вновь и вновь рушилась и рассыпалась острыми осколками. Глаза жгло солью слез. А сил хватало только, чтобы рухнуть на постель и слушать звенящую тишину.

Её жалобную песню как раз и прервало пришедшее в Вайбер сообщение:

Лунный мальчик: «В десять. Возле подъезда. И не забудь скрипку», - гласили загадочно строки.

- Вот тебе и дела-а-а, - протянула наигранно сокрушенно. – Стоит только раз парню разрешить вольность, как у него вмиг включается тумблер повелителя. Что за приказные нотки?

И я бы обязательно ответила нечто ядовитое, дескать, ага, жди!

Но… Но! Во-первых, взбудоражило уточнение про скрипку. Раньше как-то вредного выскочку не особо интересовало мое увлечение. Во-вторых, если я не соглашусь, то выходит, что после вчерашних приключений сдрейфила, а это… Да, это так! Однако ему об этом знать не обязательно. А в-третьих – я банально соскучилась! Чего уж от себя таить? И целый день ждала от поганца хоть каких-то действий! Дождалась. Оригинально тебя, Солнцева, на свидание (если это, конечно, оно!) зовут, ничего не скажешь!

- Я не стану для него наряжаться! И уж тем более не буду вести себя, как влюбленная дурочка, – гордо провозгласила отражению в зеркале, когда на часах обозначилось без четверти десять.

Зазеркальная «я» не иначе одобрила такую тактику, потому наряд мой был повседневно-удобен – синие джинсы, салатовая футболка со смайлом во всю её ширь, легкая куртка, (потому как последние деньки мая выдались не очень-то мягкими) и любимые кеды. Ну и конечно – футляр с четырехструнной королевой.

- Пап, мам, я гулять! – оповестила родных, активно шурша замком, чтобы последние не успели полюбопытствовать, куда это я, на ночь глядя, опять собралась.

Хватит и утреннего завуалированного отцовского стеба!

Сбежала по лестнице, едва ли не вприпрыжку, не уставая сама себя корить за этакое радостное настроение!

Но брюзжание гордости с успехом перекрывал гул грохочущего сердца, пришедшего в неистовство от новой встречи с королем галерки. Причем обретался Луновский аккурат возле пассажирского сидения, гостеприимно распахнув для меня дверь. Весь такой таинственно-галантный… Ух, съела бы!

Однако голову помимо радости, так же успешно штурмовала растерянность. Что ему сказать? Как себя повести? Поцеловать? Или ждать, пока сподобится наглый мажоришка?

Пока преодолевала десять разделяющих нас шажочков, успела почувствовать себя детским конструктором, который собрали неправильно! И что обиднее всего, судя по умиротворенному облику Сашки - он этих терзаний не испытывал точно!

- Привет, - проговорил мягко, наклоняясь к моему лицу.

И по загадочной улыбке, блуждающей на губах, понять, о чем паршивец думает, было невозможно! Впрочем, я и не пыталась, сконцентрировавшись на последних. Они манили и… Я застыла, как пятнадцатилетняя соплячка, густо и неудержимо покраснев! О, Боже, Солнцева, что за позор?!

- Привет, - пискнула смущенно, еще больше усугубив положение.

Губы поганца остановились в опасной близости. На секунду замерли, видимо наслаждаясь моим состоянием, растянулись с ещё большим довольством, а после… После взяли и переметнулись на щеку, задержавшись на оной чуть больше, чем того требовало дружеское приличие.

Вот же, бессовестный!

Мне ничего не осталось другого, как раздосадовано скрипнуть зубами и нырнуть в теплое нутро синей капли.

- А если бы меня не было дома? – поинтересовалась вредно, когда король галерки завел мотор.

- В десять вечера? – произнес с практически оскорбительным сомнением!

- Хорошо, переформулирую, - процедила гневно, - получается, я без тебя и пойти никуда не могу?

- Вот, осталось из этого предложения убрать совершенно лишний знак вопроса, и отнестись к нему, как к данности, - с энтузиазмом и еще более вводящей меня в стадию «берсерка» радостью заключил вредный собственник.

- Луновский, а ты ничего не попутал? С чего это я должна перед тобой отчитываться?

- Нет, Солнцева, ничего не попутал. Я тебе не разрешаю поздние прогулки без моего участия. Вот и все.

- Вот так просто? – интересуюсь елейно ласково.

- Просто на просто, - кивает поганец рассудительно, силясь удержать веселье.

А я… Сходу не могу сообразить, чего бы такого обидного ляпнуть, чтоб навсегда отбить у некоторых потребность меня контролировать! Особенно в свете факта - что нечто девичье сейчас во мне цветет и пахнет от Сашиного самоуправства.

Дожили!

- И вообще, маленький дикобразик, чего ты такая хмурая? Случилось что? – выводит меня из озадаченности собственных эмоций Пушкин, в который раз невероятным образом тонко ощущая мои тревоги.

- Да… неважно, - отмахиваюсь, не желая облекать снедающие мысли вслух, придавая им больше материальности.

- Ох, Златая, что-то мне подсказывает, что напротив, все совсем наоборот – важно, и еще как, - проговаривает укоризненно.