Исцеление луны солнцем

ГЛАВА 19. Выбор.

Это было… Невозможно передать словами! И описать. Захватывающие ощущения. Они поглотили меня с головой, как особо проворная волна незадачливого серфера. Я потерялась в них. Растворилась. Позабыв об окружающих. И выныривать не возникало никакого желания. Даже когда загремели барабаны, и прочие инструменты. Я будто кладоискатель, наконец, нащупавший золотую жилу, не могла оторваться от инструмента, чувствуя с ним полное сращивание всей своей составляющей.

В отдельном предвкушении, ожидала реакцию лунного мальчика. Специально смежила веки, чтобы растянуть удовольствие и…

Он был мрачно сосредоточен на разговоре. Или взволнован. А, похоже, что и то, и то одновременно. Поскольку даже не шелохнулся, когда в зале резко наступила тишина, оборвавшая волшебство момента. Только кивнул невидимому собеседнику и решительно что-то ответив, поднялся со стула.

- Нам нужно ехать. Срочно, - заключил, растерянно оглядывая периметр зала, словно выискивая вещи, которые необходимо взять с собой.

Не нашел. И вперился в меня немигающим каре-зеленым взглядом. 

Я уже видела такой на крыше… От сопоставления этих моментов, грудь сдавило невидимым кольцом волнения, и воздух не добрался до легких.

- Что… - прошелестела испуганно, даже не сомневаясь, что стряслось нечто ужасное.

- Эй, братишка, ты чего взбледнул, будто тебя с деревом перепутали и побелили? – спрыгивая со сцены, в привычной насмехательской манере поинтересовался татуированный засранец. Но я заметила, что и его выражение лица друга озадачило и взволновало. – И ладно бы в прямом смысле этого слова. Это я за. И одобряю. Но…

- Илюха, не до тебя сейчас, - отмахнулся Луновский и, не разрывая зрительного контакта со мной, добавил: - Собирайся.

Не стала перечить или допытываться при всех. Подхватила поудобнее скрипку со смычком, нагнулась за чехлом, и, пытаясь утрамбовать все это на ходу, спустилась в зрительный зал.

- Я тебе понял, Лунтик. Фигня вопрос. Старина Кальций всегда отличался умом и сообразительностью, - не обидевшись, вальяжно кивнул Сомов, направляясь на выход из зала первым. Он же на ходу и бросил парням из группы: - Эй, девочки, не забудьте за собой убраться и запереть дверь. Димон, ключи я завтра на парах заберу.

Такой поворот вещей окончательно удивил всех оставшихся. Ну, кроме Пушкина. Тот на чудачества приятеля, только головой качнул, и, буркнув себе под нос: «ладно, глядишь, и ты пригодишься» поспешил следом.

Мне ничего не осталось, кроме как догонять двух паршивцев, нервно и недовольно уточнив:

- Он что, едет с нами?

- Обижаешь, кисазая, - насмешливо фыркнула местная птица Говорун. - Хороший друг никогда не позволит совершить глупый поступок… одному! Так что я в теме!

И как не прискорбно осознавать, услышав такое, я лишь прикусила язык, понимая, что опровергнуть данное заявление мне нечем.

******

В машине висела гнетущая тишина. Вот уже минут пять, как я выложил суть телефонного разговора солнечной девочке и мчался на запредельной скорости к городской окраине, не заботясь о нарушении правил. Лишь бы успеть…

- Значит, еще раз, - собрано и совершенно серьезно заговорил Илья. Вот случались с ним такие приступы нормальности, когда дело было и впрямь сквернее некуда. – Кто такой Дрын?

- Это… - запинаюсь, потому что не уверен, что Златой нравится то, что я посвящаю его в происходящее.

Но та кажется безучастной. Закрытой. Отравленной страхом, за судьбу паренька. Сжавшейся на переднем сиденье в трогательный комок и без выражения пялящейся на дорогу.

Да, уж вот кого новость ударила под дых со всей силы. И хочется притянуть её к себе, обнять крепко-крепко и пообещать, что все наладится. Что мы приедем вовремя и успеем отвести пацана в больницу. Но… Кому как не мне знать, как порой бывает чудовищна действительность? Поэтому сжав зубы практически до их предела прочности и со свистом втянув в себя воздух, я поясняю другу:

- Это мальчишка, которого опекают родители Златы. Он… сбежал из детского дома и…

- Давно? – вот теперь в приятеле включается профессионал.

О да, я ведь не сказал про основную специализацию этого чудика. Никто бы не поверил, но ходячая скабрезность, с острым, как бритва языком, учится в педагогическом. И вот уже второй год проходит практику в спецшколе для трудных подростков. Причем не по распределению, (потому как он вполне мог бы выбрать себе и благообразную гимназию) а по призванию. 

- Как я понял, бродяжничает он уже года два, - сказал неуверенно, потому что к своему стыду особо не расспрашивал Злату на эту малоприятную тему.

- Угу. И сейчас, он лежит с ножом в бочине возле какой-то заброшенной стройки? - голос Кальция казался беспристрастен. Но я-то знал, как чувак на самом деле зол. Вернее, в каком он бешенстве.

- Так и есть, - киваю едва заметно, сконцентрировавшись на дороге и стараясь не отвлекаться на то, как зажмурилась девочка-солнце при последних словах.

- И как тогда ты об этом узнал? – задает резонный вопрос Сом.

- Понимаешь, там… - сглатываю, поскольку волны паники начинают усиленный рейд на сознание.

Треш! Только шевеления карликов хаоса не хватало!

- Он не один такой, - верно догадывается Илья, мрачнея еще сильнее. – И как понимаю, все скрываются от социальной опеки?

- Не от хорошей жизни! – вскипает моя маленькая забияка, почувствовав в голосе Сомова осуждение.

- А! Видимо, валяться под забором с железякой в пузе ему в кайф, да? – в свою очередь вспылил Илья.

- Да что ты понимаешь вообще?

- Уж побольше твоего, - отрезает Кальций практически грубо.

- А ну, брейк! Прикусили языки оба! Мне еще не хватало батла в салоне. И так не ночка, а полный «андеграунд», - проговариваю отрывисто, но с тем весьма доходчиво. – Сейчас вы оставите всю свою «нерастраченную нежность» по отношению к друг другу при себе. Мы приедем, погрузим Лешку на заднее сиденье и рванем в ближайшую больницу. Ибо вызывать сюда скорую не имеет смысла. Пока они нас найдут… Так что, займитесь лучше делом.