Исцеление луны солнцем

Эпилог

Через год я все-таки спрыгнул с крыши. Да-да, вы не ослышались! Камнем, как говорится, вниз. Сквозь потоки ветра и закладывающий уши визг Солнцевой!

И это была не моя идея!

Меня, можно сказать, вообще отпустило к тому времени. Позабылся триггер, издохли карлики хаоса, а их раны-туннели, проложенные в душе, окончательно зарубцевались. Рядом была любимая солнечная девочка, которую я буквально силой перевез в новую квартиру, устав от конфетно-букетного периода и от возни с её общагой (она все же согласилась переехать и поступить в музыкалку, ну а я… Какая к черту разница, где учиться на прогера? Главное, чтобы с ней бок о бок), довольно быстро осознав, что отныне она должна засыпать и просыпаться со мной. Просто обязана! И ни как иначе.

Златка, конечно, ворчала и негодовала в силу характера, тут уж ничего не попишешь, но с произволом смирилась довольно скоро, потому что все вокруг были на моей стороне. А Владимир Геннадьевич так и вовсе будто вздохнул с облегчением, шуточно бросив нам, когда мы паковали сумки с оставшимися вещами: «Ну что, мать, одну пристроили, давай ещё ребенка делать!»

В ответ на это Златая показательно закрыла уши и заявила, что не желает становиться свидетелем зачатия возможных маленьких Солнцевых.

И еще Фантика забрала с собой.

Я не противился, вечно голодный рыжий бандит тоже. Лешка, к этому времени окончательно адаптировавшийся в социуме и даже решивший закончить школу на общих основаниях, вообще был безмерно рад пушистому пирату! Отчего последний каждый раз находил новые места для схрона, и по вечерам в нашей странной семейке появилась не менее занимательная традиция – отыщи обнаглевшего котяру, который не вылезает из принципа, пока не услышит звук открывающихся кошачьих консервов!

Так вот, к чему я все это говорю? Меня все устраивало! Всё шло хорошо и даже лучше, и даже не мимо! Да, возможно, к дате Х, я стал хуже спать, но… Но вот никак не ожидал, что пятнадцатого мая моя сумасшедшая скрипачка потащит меня в центр экстрима, расположенный (на минуточку!) на сорок восьмом этаже и заявит:

- Нам на двоих достался один парашют, Луновский. Значит, прыгнем вместе и будем лететь. Только так я перестану каждую ночь прислушиваться к твоему сну и бояться выйти из дома, не зная, последняя ли это наша встреча.

И… Мы прыгнули! Треш! Это был один сплошной треш! Однако рядом с маленькой задирой я не мог выказать всего ужаса, который одолевал до прыжка. А вот восторг мы разделили поровну.

Чумовые, зашкаливающие ощущения! И нет, ничего общего с той безнадегой, что я испытывал раньше.

- Отрыв башки! - сказал я ей побледневшими губами, когда мы все же приземлились на большой спортивной площадке, отведенной специально для таких экстремалов.

- Да? – вздернула Злата подначивающе бровь и заметила деланно пренебрежительно, пытаясь скрыть лукавую ухмылочку: - А говорил, что только от меня голова кругом идет.

В ответ я мог только рассмеяться, переполненный адреналином, как газировка пузырями, сгрести её в охапку, не забыв обхватить ручищами упругие ягодицы, получить легонький тычок в плечо, за загребущие конечности и прошептать на аккуратненькое ушко:

- На тебе, Солнцева, я давно и безвозвратно помешен. Так что не переживай, любимая, - легонько облизнул мочку уха, довольно отмечая, как она сексуально смущается от последнего действия. – Ты лидер во всем, касательно чувств, которые я вообще способен испытывать.

******

А еще через год мы съездили на могилу матери. До этого я малодушно не мог заставить себя туда вернуться. Мне было физически невмоготу. И вот…

Идея снова принадлежала маленькому дикобразику, а я, как и прежде, велся на все её сумасбродные выходки, потому пришлось подчиниться терапии от Солнцевой и, закусив губу, поковать рюкзак.

Каждый шаг давался с трудом, сердце стучало на износ, спину прошибал забытый до поры озноб, однако в противовес к панике, руку грела солнечная ладошка, а это убойный довод во всех моих внутренних противоречиях.

К тому же в попутчиках был мой отец…

Мы не то чтобы смогли вернуть все утраченное между нами за прошедшие пять лет, но и общий язык стали находить понемногу. Если быть совсем честным, то это я старался более спокойно и адекватно на него реагировать, при поддержке все той же беспокойной девочки-солнца. Она буквально заставляла делать шаги ему навстречу. Серьезно! Иногда казалось, что Златая стоит позади и из всех сил пытается сдвинуть меня с места. Я даже слышал эфемерный возмущенный сап её усилий!

Стоит ли удивляться, что у такой упертой бестии, которая чуть что грозится отлучением от её тела, удается вертеть мной в нужном ей направлении?

Маленькая шантажистка… Такая упорная, желанная, мисс моё личное совершенство!

Кладбище встречало нас умиротворенной тишиной и красивым постаментом с надписью «Для Бога нет мёртвых…» Я зацепился за эту фразу взглядом и проделанную дальше дорогу помню смутно, борясь с утратой, ставшей в горле комом. Ведь для него-то может быть и действительно нет. А что делать нам – обычным, грешным людям? Принять, смириться и помнить? Легко только на словах…

На деле же, все иначе.

Но мне действительно стало легче. Не было больше давящего чувства вины, грозящего погребением рядом с ней, безысходности и липкого страха, съедающего изнутри. Я отпустил память о матери, понимая, что так будет правильно. И обратно возвращался если не с лёгким сердцем, то всяко без тяжести угрызений и саморазрушения.

******

На третью нашу годовщину я положил Златой под подушку два авиабилета в Ирландию. У неё как раз выдался перерыв между гастролями, Лешка был премирован за поступление в университет поездкой с другом на море, и нам ничего не мешало побыть немного вдвоем.

Писк, который разбудил меня среди ночи, был далек от нормальности! Однако схватиться за сердце и как следует струхнуть, я не успел, поскольку маленькая забияка налетела на меня сверху и принялась зацеловывать лицо, не в силах сдержать радости! Видите ли, она проснулась, подсветила находку фонариком от телефона и решила не сдерживать восторгов до утра! Впрочем, я не расстроился. Тем более что свой подарок она вручила тут же, и уснули мы уже ближе к утру, одинаково вымотанные приятной усталостью.