Исцеление луны солнцем

ГЛАВА 1. Старт.

Солнечный лучик, заглянувший в аудиторию, украдкой пытался подглядеть в мою тетрадь. Видимо, заметив степень её «исписанности», ему подумалось, что и содержит она нечто любопытное... Но достигнув желанной цели, был жестоко разочарован и от обиды ретировался обратно в небо. Наверное, полетел жаловаться маме-солнышку, что у студентки Златы Солнцевой в конспекте поселилась скука-смертная и имя ей - Архитектура компьютера.
Я понимающе усмехнулась. Да уж, печальное зрелище... И зачем я послушалась родителей? Играла бы сейчас в каком-нибудь клубе на своей четырехструнной королеве... Эх, в голове тот час заструилась печальная, переливчатая музыка Secret Garden, словно бы оплакивая упущенную возможность. Скрипка стала для меня второй по счету потребностью после воздуха. Играю на ней, сколько себя помню, даже соседи давно смирились с музыкальными причудами. Особенно в этом плане умиляет дядя Миша со второго этажа. Уж на что человек он далекий от искусства, и то, периодически меня встречая, проговаривает:
- Слышь, малая, сыграй сегодня чёт подушевней, субстанция моя внутренняя просит эту, как её... драму, во!
 Однако на семейном совете было постановлено, по здравым и приземленным размышлениям папы, что игрой на скрипке сыт не будешь. Мама, конечно же, своего ненаглядного поддержала. Они вообще на редкость единодушные ребята, будто палочки Твикс. Если первая не пускала в школьные годы на дискотеку в клуб, то второй никогда не оспорил бы запрета, а если отче наказывал за двойку или за поздний приход домой, родительница не жалела. Так что вот такой у меня персональный Эверест, который до сих пор, в мои девятнадцать не удалось полностью покорить. Нет, родители не тираны, как может показаться из моих жалостливых мыслей. Просто они, как и все нормальные люди, желают своему чаду, легкой необременённой бедностью жизни. Именно поэтому я и оказалась на факультете Компьютерных систем и сетей. И нельзя сказать, что так уж мне эта специализация ненавистна... Будучи дочерью потомственного инженера и учительницы информатики, я к третьему курсу могла спокойно апгрейд системника если нужно сделать. Но всё время пребывания в универе, как ни стараюсь, меня продолжает тяготить один единственный вопрос: "Что я здесь делаю?" И отделаться от него не выходит…
Печально вздохнув, попыталась сосредоточиться на видах и настройках BIOS. Это далось нелегко, поскольку Эдгар Валерианович, наш почтенный и заслуженный доцент, на редкость заумно и дотошно вещал эту тему исключительно доске. А студентам оставалось лицезреть его спину, обтянутую стареньким серым пиджаком, локти, вымазанные в мелу и видавшие лучшие времена, заметно выцветшие синие штаны. 
Всегда удивляла такая порода людей. Ведь есть у этого представителя мужского начала деньги: и зарплата преподавателей не такая печальная, как у нянечки в детском саду, и презенты от заваливших сессию он был охоч принять. А одевался, как человек, необремененный ни работой, ни жильем.
 Но, в общем-то, это его личные заморочки, и меня они касаться не должны, пока я хожу на лекции и с достоинством сдаю лабы. Хотя конкретно этот неряшливый шовинист, вот уже третий год к ряду не может понять, как мне (о боже, женщине!) это удаётся.
Солнечный лучик вновь обосновался на наполовину исписанном листке конспекта. Что, приятель, мама-солнышко не поверила твоей жалобе? Мол, у студентки с такой фамилией, есть чему поучиться и без возражений... Сочувствую, друг! 
Лучик, словно прочтя мои мысли, ласково заскользил по ладошке, а потом и вовсе увлёкся игрой в догонялки с моей ручкой, по случайному стечению обстоятельств бывшей ярко-оранжевого цвета.
- Есть два типа перезаписываемых микросхем, хранящих BIOS... - тем временем вещал, не отрывая взгляда от зеленовато-белесой доски преподаватель. Казалось, даже массовое жертвоприношение не смогло бы его заставить обратить внимание на нас грешных.
Внезапно старая, видавшая лучшие времена дверь, выкрашенная белой краской, но успевшая облупиться, неторопливо отворилась, и в аудиторию заглянул он. Нет, не в том смысле: "О, Боже, мой идеал!", просто один из контрактников с параллельной группы, некто Александр Луновский, с не особо оригинальной кличкой Пушкин. По батюшке, так сказать, на первом курсе окрестили. Хотя, должна признать нечто общее между ними действительно есть - бабы пьянеют, как осы от сахарного сиропа. Угу, и конкуренток жалят, безжалостно! Я и сама, к своему стыду, на первом курсе подвисла при виде симпатичной мордашки, брюнетистой шевелюры, разбросанной в беспорядке, харизматичной улыбки и в принципе приятной любому девичьему взгляду фигуре, но на счастье быстро прозрела. Стоило только понаблюдать, как это животное ведёт себя на лекциях и насколько высокомерно задирает нос, и все очарование смылось, словно вода в уборной. Да-да, именно такое неприглядное сравнение подходит к тому разочарованию, которое я испытала. 
Тем временем парень, убедившись, что в аудиторию получится проскочить незамеченным, вошел внутрь и тут же удостоился радостного гиканья, присвистов и прочих восторгов своих сотоварищей. Но даже этот произвол не повлиял на Эдгара Валерьяновича. Любовь у него там, что ли, с доской приключилась? Определенно они нашли друг друга! Она, потрепанная временем, мелом и студентами, и он лысоватый, ласкающий ее своим пузиком, когда пишет, дядечка. Мда, мои тараканы иной раз шокируют даже меня, не то, что окружающих! 
Луновский, будучи мальчиком не бедным, одевался, как и подобает любящему себя самцу, со всем шиком, на который способен… Когда он зашёл в помещение полностью, мы все смогли лицезреть и новомодную курточку двустороннего использования. С одной стороны джинса, насыщенного синего оттенка, а с другой ткань имела цвет охры, которую разбавляли куча маленьких кармашков с синими молниями и брендовым знаком Roy Robson. Понятия не имею, кто это, но, по-видимому, круто. Так же в тон изнанке подобраны поясок и кроссы. А претенциозности он решил добиться, нацепив белую футболку, бескультурно демонстрирующую всем желающим оттопыренный средний палец. Но умилило не это – носочки, надетые на "парнише", были в яркую, красно-синюю полосочку! Как сказали бы его поклонницы: "Ми-ми-ми". Моя брезгливость, не распознав, что мной руководит исключительно сарказм, сделала стойку и с жаром воскликнула: "Тьфу ты, смотреть противно!" Не стала ей перечить, права ты, мать, однозначно права.
- А вот и король "задних" рядов пожаловал, - не унималось, что-то темное во мне и продолжало сыпать гадостями в адрес прошедшего мимо парня, хоть и тихо, но в яблочко. 
И имя этому нехорошему чувству, как не странно - зависть. Да, я ему завидовала и даже особо этого не стыдилась. Нет, меня не прельщала возможность каждый день носить новые шмотки или дорогая спортивная тачка, купленная страдающим комплексом плохого отца родителем. И преувеличенно бурная жизнь мне его была без надобности. Занимала меня дилемма другого плана... Я вот уже третий год не могла понять, как этот человек, посещающий занятия, словно гуру своих наставников в особые и редкие дни, умудряется сдавать все зачеты и экзамены исключительно собственными мозгами, а не содержимым кошелька. Он даже несколько раз комиссию созывал, если был недоволен мнением преподавателя! КАК? Вот как у него это выходит? Черт, я здесь торчу ежедневно, да и на умственные способности не жалуюсь и то выбиваю повышенную стипендию со скрипом, словно весь преподавательский состав нашего вуза на подачки студентам скидывается!
- Ты слишком предвзята к людям... - с укором протянула сидящая возле меня подруга. Сказала и сама же смутилась от тона, которым произнесла слова.
Откуда знаю, что смутилась? Она всегда при этом заправляет блондинистые пряди волос за уши и губу с досадой прикусывает. Позвольте представить - моя совесть Лера Ташина, никогда не дремлет и все время пытается найти в людях то, чего в них и в помине нет. Правда! Я такой наивности вкупе с полным отсутствием самосохранения ещё не встречала! Мне иногда боязно её из поля зрения выпускать. Эта романтичная особа в поисках своего идеала готова сесть в машину к неизвестному парню или позволить себя проводить до дома первому встречному! И я только диву даюсь, как она до сих пор не нарвалась на насильника или ещё какого имбецила.
Не стала разводить полемику по поводу своей правоты или неправоты. Бесполезный номер! Мы всё равно останемся каждая при своём мнении. Только я через пять минут об этом Луновском забуду, а она до конца лекции станет переживать, что была излишне со мной резка! Говорю же, совесть, чтоб её! Но помимо этого, она ещё и парадоксальный техник. Вот честно, никогда бы не заподозрила в этом наивном овале лица, слегка раскосых голубовато-серых очах, немного приплюснутом, но милом носе и маленьких кудряшках, напоминающих спиральные макароны, человека, разбирающегося во внутренностях железного искусственного интеллекта. Однако реальность умеет удивлять, и мы с Леркой вот уже третий год не устаём доказывать преобладающему большинству мужской части нашей специальности (да и не только им!), что в женской голове водятся не только мысли-шопоголики, но и дельные предложения о том, как устранить баги в зависшей программе.
К слову, нас, девчонок на потоке из трёх групп, действительно, значительно меньше, чем парней. Но меня это не удивляет, всё же гендерные стереотипы и всё такое... Да и сидим мы обособленно, занимая первые ряды в аудиториях. Галёрка же лишь для сильных мира сего. Хотя и в нашем стане не обошлось без дезертирок... двух. Лизочка Сивалапа была усажена на предпоследний ряд своим парнем Костей Клименским ещё на втором курсе, да так там и осталась. А вот Ира Галицкая - барышня нарасхват, как горячая картошка, и долго за чьей-то партой не задерживается. Но это сугубо её моральные проблемы, я человек толерантный и к такому типу девиц отношусь без напрягов. В общем и целом отряд не заметил потери бойцов, каждый вгрызался в науку с разной степенью оголодалости и переживал исключительно за свою успеваемость.
- BIOS поддерживающие видеокарты: источники и запросы... - Эдгар Валерьянович и не думал делать перерыв между своим словоблудием. Не у него же средний палец на правой руке уже не просто загрубел мозолью от ручки, но и грозился потрескаться назло компьютерной науке. Протестант изнеженный!
Неожиданно Лерке прямо по плечу ударила, прилетевшая скомканная бумажка. От неожиданности мы вздрогнули одновременно. Я тут же обернулась назад, пытаясь взглядом отыскать шутника, которому впору носить детские штанишки на лямочках, а не числиться третьекурсником в университете. Но, к сожалению, великовозрастного балбеса отыскать не вышло, и не потому, что мужские зёнки были опущены пристыженно вниз, куда там! Все эти придурковатые клоуны, мнящие себя смесью мачо-орангутангами, пялились на спину моей соседки. Предвкушающе так пялились...
Осознание, что бумажка не просто случайный снаряд, пущенный в девчонок наугад, пришло вместе со сдавленным охом моей совес... тьфу ты подруги. Ташина одной дрожащей рукой придерживала развернутый, измятый тетрадный листок в клеточку, а второй закрывала себе рот. А глаза часто-часто моргали, пытаясь не выпустить самовольных слёз. Но в следующее мгновение, девушка, не справившись с охватившей её обидой, отшвырнула бумагу от себя и, подскочив, выбежала из аудитории. 
Нахмурив брови, перехватила причину истерики и, узрев её содержимое, зло стиснула пакость в кулаке. Встала, сохраняя идеальную осанку, и неторопливо покинула аудиторию, не обращая внимания на глумливые смешки. 
Нужно отыскать Лерчика, пока она совсем не раскисла. Выйдя из помещения, брезгливо выкинула писульку и пошла к женскому туалету, подозревая, что реветь подруга предпочтёт в уединённом месте.
Меня бы тоже задел шарж, причем, довольно хорошо нарисованный, где я в нескольких ракурсах предаюсь разврату с чуваком без лица, ещё и с подписью внизу "Какую позу предпочтёшь?" Вот же... недоумки!
******
Магнитола усиленно горланила голосом вокалиста Red Hot Chili Peppers, одну из не самых их популярных хитов "Монархия роз", и я неосознанно скривился, - когда хорошо знаешь английский, лучше не вдумываться в слова песен, иначе теряется всё очарование. И даже качественная музыка не спасёт положение... Вообще в ближайшие дни положение ничто не спасёт… Подумал и покачал головой, криво улыбнувшись собственным мыслям.
- Что-то я сильно загоняюсь в последнее время, надо бы отдохнуть, - пробормотал задумчиво, внимательно глядя на дорогу, пытаясь выискать себе место под солнцем, ну а если точнее - припарковаться поближе к третьему корпусу.
Кажется, именно там у нас сейчас должна начаться четвертая пара. Короткий взгляд на часы, и незначительное уточнение - уже началась. Да, пофиг! Старый «доскалюб» Валерианович и не заметит пополнения в студенческом стане.
- Давай-давай, блонди, не тормози, - заинтересованно отмечаю, как красотка на вишнёвом матизе пытается вырулить с парковочного места, попутно энергично болтая по телефону, и поправляет в зеркальце причёску. - Семиделиха, - бросаю иронично, заметив, как леди в итоге чиркнула капот о бровку. А вообще ничего так девочка, с достоинствами... Приглядеться, что ли?
Но развить довольно ленивый интерес не успеваю, она наконец-то, освобождает пространство, позволив тем самым его занять. 
Напоследок отмечаю, что и девочка косится в мою сторону любопытными и умело подведенными глазками. Хотя её скорее заинтересовал мой ярко синий Бугатти, но... Это уже детали. Мне, в общем-то, тоже не её внутренний мир интересен, так что всё честно. Как сказал бы мой друган Кальций - сугубо потребительский интерес, мать его!
Вспомнив вечно ищущего себя неформала и любителя йогуртов, невольно улыбнулся уже более живой улыбкой, а не той, которую клею на губы, при виде очередной "времяпроводительницы". Надо будет позвонить на досуге, пока меня опять не свалил очередной приступ... Эта мысль напрочь скосила зародившееся было хорошее настроение, и из машины я вышел уже совершенно не расположенный к новому знакомству. Сори, бейба, не сегодня!
И больше не глядя на раздосадовано надувшую губки малышку, легкой походкой вразвалочку топаю на второй этаж. Холл пустынен, да и не мудрено, пара-то не первая, да и в разгаре самом, но это не печалит, и не заботит вовсе. Мне просто нужно сейчас побыть в толпе. Отвлечься от собственных мыслей-врагов, слиться с массой одногодок, таких суетных и вместе с тем гораздо беззаботней чем я... 
Криво ухмыльнулся, остановившись перед входом, и приложив ладонь к двери, замер на мгновение перед тем, как сделать решающий рывок и разорвать преграду, отделяющую меня от чистого, живительного глотка беспечности.
"От себя не сбежишь" - профонило где-то на периферии сознания. И вышло так убедительно, что даже головой встряхнул, как какая-нибудь лохматая псина, стараясь избавиться от излишних паразитов-мыслишек. Но, естественно, толку от этого, что от засосов - напрасная трата потенциала.
Еще и телефон, как назло, затрезвонил, отвлекая от самотренинга и от бессчётно повторяемой фразы, вопившей в моей башке, как заезженная ди-джеем пластинка: "Я справлюсь... справлюсь... справлюсь..."
Морщусь, но извлекаю вопящий, что-то о том, что мы не ангелы, телефон. И в итоге кривлюсь сильнее.
"Прости, дед, но сегодня я не хочу слушать твоих наставлений. Как и завтра. Да и послезавтра. А потом... потом будет и вовсе не важно."
Нажимаю на сенсорику с такой силой и остервенением, что телефон начинает глючить. Плевать. Давно заметил - чем круче сотовый соратник, тем меньше он отличается от китайского фуфла. Наконец-то, приятель мигнул последний раз, и решил вырубиться. Вот и славно. Меня нет. Ни для кого и ни для чего...
Делаю глубокий вздох, наклеиваю на губы очередной искусственный смайл, расслабленно и лениво толкаю дверную створку и просачиваюсь в помещение.
Ура! Будничный, студенческий работун. Самое-то, чтоб затеряться в пустом трепе о тачках и девочках, и мельком обсудить универские дела. Ибо что-то я в последнее время подрасслабился, вот и отвлекусь немного на учебу.
Препод ожидаемо меня не заметил. Стоит, трудится, сопит и потеет. Вглядывается в собственноручно исписанную доску и вид такой словно, вот-вот ракетное топливо нового образца изобретёт, как минимум. Ну-ну!
Перестаю замечать Валерианыча и широко улыбаюсь пацанам, радостно загалдевшим при моем появлении. 
Баловни...
Могли бы и потише ржать. Если б кто другой из преподов был, уже бы просек мою попытку присоединиться к остальным партодавам и ликвидировал ее на корню.
Но несмотря на логику, поощряю такую радость, и в ответ лыблюсь соответственно, мол, все ништяк, чуваки! Да-да, я снова с вами!
Замечаю несколько заинтересованных девичьих взглядов с первых парт, где исторически сложилось, сидят сливки нашего общества - девочки зубрилки. Но, ничего интересного или нового для себя не нахожу. Все, что я там хотел, вернее кого, уже давно получил.   
Правда, цепляет один взор, который на фоне всеобщих одобрительных, резко контрастирует. Но виду, как всегда, не подаю.
Эта Солнцева с вечным диагнозом - пмс, иначе ни на кого и не смотрит. И это почему-то бесит... Но не до такой степени, чтобы поставить выскочку на место. Пока не до такой... Поэтому просто игнорирую это недоразумение, каждый месяц шокирующее местную публику новым апгрейдом головы. Причем выбирает настолько «крышесносные» образы, что я порой недоумеваю, как еще волосы от таких экспериментов вместе с ядом не повылазили?
Сажусь за парту, к любезно подвинувшемуся Пикачу. Веселый паренек, шутки, правда, на уровне школьной программы, но... Сойдет. Нормальный чувак, а загоны у каждого разные.
- Приветствую, Пушкин, - лыбится Пик, носящий такую кликуху, в свете нездоровой увлеченности анимешной культурой. А особенно, именно этим мультиком, с желтой помесью белкозайца.
- Привет, - отвечаю довольно и углубляюсь в незамысловатый треп, мол, как дела, какие новости, какие планы.
Вскоре к беседе подтягивается остальная близ сидящая пацанва, и пара грозится быть сорванной. Энергия и драйв берут свое, и, чувствуя безнаказанность, парни переходят к более активным действиям и начинают обкидывать бумажными снарядами первые парты. Но вскоре им становится этого мало, и завязывается конкурс на самую похабную и прицельную картинку. 
Победила бумажка, угодившая в Лерку Ташину, по той простой причине, что девчонка от обиды разревелась и выбежала из аудитории. Как по мне, переборщили слегка челы, но говорить ничего не стал. Настроение, поначалу поднявшееся немного вверх, как температура при лихорадке, резко полетело к нулю, словно лихорадка достигла предела прочности, слабого человеческого тела, и оно превратилось в труп.
"Какие мыслишки тематические" - опять прозудело в отголосках сознания, и я сделался совсем уж мрачным, враз потеряв интерес к происходящему.
Поэтому то, как следом вылетела разъярённая Солнцева, отметил мельком. И то лишь по новому взрыву смеха, сопровождающему её уход с гордо оттопыренным средним пальцем, который она демонстрировала всем желающим. 
Криво усмехнулся, заметив сходство со своей футболкой. С нее, что ли образ писали? Но мысль была малозначительной, и отмахнулся я от нее так же спокойно, как от мошкары, которой в конце мая разводится чересчур уж много.
******  
Лерчик действительно обнаружилась там, где я и предполагала её найти. Заметив меня, Ташина споро стала вытирать щеки влажной салфеткой и даже попыталась выдать какую-нибудь оправдательную чушь, но была категорично мной перебита:
- Только не надо рассказывать про соринку в глазу, - буркнула зло. – Видела я эту гадость, - добавила и вовсе враждебно, мысленно представляя, как запихнула бы рисования в глотку негодяю.
- Ничего страшного… - пролепетала подруга, и потупилась. А вот пальцы её рук считали иначе, ибо очень уж показательно задрожали.
- Да ладно? – изумляюсь наигранно спокойно, а у самой от обиды за близкого человека, будто бы кто на шею кипятка пролил! Горячо, жуть! – Надеюсь, ты понимаешь, что я это так не оставлю? – вопрошаю требовательно, замечая, что Ташина уже перестала расстраиваться и готова вот-вот забыть про незаслуженное оскорбление, лишь бы я чего не учудила.
- Не надо, Златочка, - умоляюще проговорила моя «совесть» и разумно добавила: - Мы ведь даже не знаем, кто это нарисовал!
- Так недолго выяснить! – убеждённо возвестила я, поглядывая на часы и отмечая, что до конца пары осталось меньше пяти минут – как раз хватит, чтобы дойти обратно и не дать разбежаться шакальей стае с задних рядов! – Собственно сейчас этим и займусь.
Пообещала с жаром, и, не обращая внимания на протесты Леры, быстрой походкой, больше похожей, будто я тороплюсь не из туалета, а в него, помчалась обратно. Руки жгло предвкушение добраться до придурка, пошло подшутившего над доброй и ничего ему не сделавшей девушкой. 
С временем не прогадала, распахнула дверь аудитории, как раз когда Валерианович наконец заметил, что он здесь не один и студентов можно бы и отпустить уже. Угрожающе оглядела неспешно собирающихся однокурсников, и зло выдохнула, осознав, что «главные детсадовцы» вовсю над чем-то ржут и не спешат расходиться. Ничего-ничего, сейчас им ещё веселей станет!
- Злата, стой! – попыталась ухватить за локоть подоспевшая подруга, но потерпела неудачу, ибо остановить меня сейчас мог только танк!
Ловко увернувшись, решительно направилась к отвлёкшимся от бурных обсуждений парням, не обращая внимания, что смотрят они не со страхом, а с нескрываемым весельем. Особенно последнего было с избытком у Луновского. Этот позёр прямо таки вопрошал без слов: «Ну и что ты можешь сделать?».
Наверное, узрев именно такой взгляд, я потеряла контроль окончательно и не мудрено, что застыла как раз возле парты, где лениво раскинуло ласты его «высочество». Оно и верно, зачем размениваться на мелких исполнителей, когда можно придушить вожака!
Тем более, что ухоженная скотина при моём появлении предпочёл сделать вид, словно не заметил этого! Демонстративно повернул в противоположную сторону голову и заговорил со своим подпевалой Донько – помешанным на мультиках недоразумении.
Ах так, ну получай!
Папка, удерживаемая одной рукой, угрожающе громко приземлилась перед носом предводителя умалишённых. Вышло вызывающе, и даже если бы Пушкин хотел не обратить на это внимание, обратили все прочие. Словно удар её, послужил выстрелом или ещё какой командой для того, чтобы все заткнулись, и только Пашка Шустов пафосно, вредно скалясь, громко пропел:
- Па-ба-ба-бам… 
В общем, не отреагировать Луновский просто не смог, тем более, после моего короткого, но важного вопроса:
- Кто это нарисовал?
Оборачивался гад медленно, будто бы голова его проржавела, и нуждалась в смазывании, ну а уж презрительный, безэмоциональный взгляд и вовсе добавлял сходство с бездушным роботом. Далее он брезгливо, двумя пальчиками подхватил моё громогласное оружие – то есть папку, с легкостью отшвырнул её на пол, заставив меня яростно сжать и разжать ладони, и спокойно выдал:
- Масло масленое, сделай одолжение, не фони.
- Как ты меня назвал? – севшим от возмущения и злости голосом уточнила я, уже признаться, даже позабыв о первоначальном конфликте. Отчего-то его поведение выбесило гораздо больше!
- Какая разница, гёрл? – выдал Пушкин небрежно. – Ты не уловила главной идеи. Не загораживай проход. 
- Я тебе не радиоприёмник, чтобы что-то улавливать, - цежу яростно. – И это ты, бой, - выдавила ядовито, - недопонял вопроса, если, конечно, тебе вообще есть чем его понять, - выговорила, засияв довольной улыбочкой, практически констатировав окружающим факт, что Луновский, мягко говоря - слабоват на логические цепочки! 
Раздался удивлённый присвист, принадлежавший всю тому же Шустову. А у меня прямо таки сложилось ощущение, словно мы в немом кино, профессионально озвученным и главное точно передающим звуками накал эмоций парнем. 
Пушкин поднялся, полоснув разозлённым карим взором, но с места сдвинуться не заставил, потому как стучащее в панике сердце глушило возгласы инстинкта самосохранения.
- Солнцева, последний раз предлагаю отвалить от меня со своими претензиями, - начал было король галёрки, но я его перебила, не менее угрожающе.
- Это я тебя в последний раз спрашиваю: КТО ЭТО НАРИСОВАЛ?
Луновский как-то жутко усмехнулся, чуть не заставив мою решимость отступить, и с вызовом бросил, придвинувшись ближе:
- Ну, допустим я, дальше то, что? – и бровь левую эдак замысловато приподнял, издеваясь и подначивая.
Не знаю, что на меня нашло после. Ибо я обычно человек, пусть и не самый дружелюбный, однако насилия не люблю, но… Звонкая, хлёсткая, отдавшаяся ноющим всплеском боли от ладони до локтя пощёчина, угодившая по небритой щеке выскочки, стала ему самым моим понятным ответом, на который я сейчас оказалась способна!