Исцеление луны солнцем

ГЛАВА 3. Нервы – тоже струны...

С Ромкой Солодом мы познакомились первого сентября, будучи оба перепуганными первоклашками общеобразовательной школы №38. После линейки, которую пришлось отстоять в недоумении и легком детском шоке от количества собравшегося народа, нас разделили на пары и повели в класс. И, конечно же, мне достался этот невозможно улыбчивый, голубоглазый, белобрысый с легким пепельным отливом, слегка полноватый мальчишка. Правда, тогда он вовсе не улыбался, а самым постыдным образом ревел, не желая верить, что родители так подло оставили его одного, но... До сих пор помню, как крепко обхватила горячую ладошку, привычно нахмурилась и сказала:
- Не бойся, я не дам тебя в обиду.
Он затих на мгновение, оценивая перспективу. Внимательно изучил два моих, на то время рыжих, кудрявых хвостика, теряющихся в белых бантах, заглянул в уверенные в своей правде глаза, хлюпнул последний раз носом, слегка подпрыгнул, поправляя огромный портфель, и со значением заметил:
- Договорились.
Так и повелось... Вместе шли в школу, сидели за одной партой, возвращались домой, делали уроки то у меня, то у него, бежали в одну музыкальную школу. В общем, как говорится, не разлей вода.
Однако и на эту поговорку найдется исключение...
Виктория Носик пришла в наш класс холодным январским утром на девятом году обыденной школьной жизни. И сразу вызвала живейшие волнения в классе. Девчонки с интересом поглядывали на модную стрижку и стильный прикид, мальчишки на довольно ладную девичью фигуру. Однако их внимание меркло, по сравнению с тем взором, каким глядел на новенькую мой приятель! И не просто глядел, а на первой же перемене подошел и сознался, что влюблен.
Конечно же, над ним посмеялись, посоветовав впредь такие банальные шутки держать при себе и найти более наивный вариант для оттачивания обольщения. О да, Виктория оказалась девочкой видной и гораздо более смышлёной в подростковых взаимоотношениях, чего не скажешь о моем друге, учившемся вместе со мной целоваться на яблоках.
Почему мы не практиковались друг с другом? Это как с братом лобызаться, честное слово! Вопреки народной мудрости, что дружбы между мужчинами и женщинами не существует, я и Ромео являемся тому ярым опровержением.
Уязвленный тем, что ему не поверили, Ромка принялся с остервенением усложнять себе жизнь. Экономил на обеде и через день таскал новенькой розы, расписывал доску перед уроками стихами собственного сочинения, ходил за ней тенью, пытаясь отгонять прочих ухажеров. С последним, впрочем, не особо ладилось, ибо ухлестывали за Викой местные знаменитости. А у них, в отличие от начинающего задыхаться еще на разминке Солода, с силой кулачного общения складывалось получше.
Но даже разбитый нос, порванная одежда и всеобщие издевки не сломили волю влюбленного. Ромка пользовался девизом – вижу цель, не вижу препятствий. И не собирался сдаваться, к досаде Носик и к всеобщему удовольствию. Мне же только и оставалось, что поддерживать сдвинувшегося приятеля, потому как… Каким бы я была другом, если бы в лоб ему заявила: у тебя нет шансов, чувак!
Эта история тянулась два года, за которые Романтик (собственно и получивший кличку за по-мужски достойное упорство) вытянулся, похудел, благодаря отказу от столовских булок, и окреп в плечах, в десятом классе записавшись на плавание. Только взгляд его блуждающий по надменному личику своей страсти оставался прежним. Таким же побито-несчастным…
О, как я в то время ненавидела чернявую выскочку, посмевшую играть с чувствами Ромашки. Она ведь не говорила «нет»… Вика, не лишенная женского жадного самолюбования, которому так льстило искреннее внимание к своей персоне, с Ромео всегда оставалась милой и приветливой. Отчего последнему в этом виделась не просто надежда, а надеждище, что еще вот-вот и быть им вместе навсегда.
На тонкие намеки, дескать, отчего ж она тогда встречается с Артемом Бухтинским из 11-Б, заданные мной робко, чтобы не тревожить залитые зеленкой и залепленные лейкопластырями раны на сердце, Рома не велся принципиально. Как соседский кот Фантик, по весне выводивший такие рулады у меня за стеной, что я с отчаяния по вечерам стала кидать ему ломтики колбасы через балкон, с впихнутым снотворным. Так вот ударенная природой скотина подношения сжирала с лету, но горланить не прекращала приблизительно до трех утра!
В общем, слюни мой приятель по Носик  пускал, как полугодовалый малец по любимому прорезывателю, и страдал приблизительно так же, как будто у него наблюдался усиленный рост зубов. Как минимум четверых сразу. И, в общем-то, к такому положению дел к одиннадцатому классу все попривыкли, словно к эпатажности светского шоумена, и оставили горе-влюбленного в покое.
И ему бы возрадоваться, но... Результат достигнут не был, потому Романтик продолжил закалять свое сердце очередным "Солод, ты очень милый, правда. Но для какой-то другой девушки. И поверь, гораздо лучше меня..."
Естественно, после последнего дополнения Ромео спешил доказать предмету своего воздыхания, что нет ее прекрасней, втрое усерднее!
Ситуация переломилась на выпускном...
Не знаю, что способствовало прорыву: излишек спиртного, которое хоть и запрещалось семнадцатилеткам, но так, для виду, или же Ромашка вконец отчаялся. Однако, очутившись на набережной, традиционно завершающей прощание выпускников со школой, он подошёл к босой Вике, кружащейся на песке с подружками в невесомом кремовом платьице с черным пояском, и решительно заявил, дескать, хватит прокручивать мне сердце через мясорубку в фарш (перевод уже несколько подправлен моим личным гоблином, потому как вспоминать ту ванильную чушь и по сей день немного смешно) и решай прямо сейчас, быть нам вместе или...
Договорить ему не дали, потому как одна из прихлебательниц Носик, перемешавшая шампанское с текилой, истерично захихикав, подначивая, перебила:
- Или что, Солод? Да что ты можешь предложить? У тебя духу не хватит и реку на другой берег ради нее переплыть.
И сказанное подкрепилось всеобщим весельем. Но добило Ромку не это. До публики ему никогда не было особого дела, а вот... Неуверенная полуулыбка любимой девушки, подтверждающая слова подруги, ранила побольнее ножа, соскочившего с картофелины и впившегося в палец.
Когда Романтик снимал пиджак - все продолжали веселиться. Когда разувался, и вовсе подоставали сотовые глазки камер. Когда стянул белоснежную рубашку и небрежно отбросил на песок, заметили, что фигурка у парня что надо, и может быть, есть смысл Вике присмотреться. Когда я хватала его за руки, упиралась ногами в пол и яростно костерила чертовых одноклассников, слегка притихли. Виктория, осознав, что он серьёзно решил плыть по нашей славной хитрыми течениями и пробирающим до судорог холодом речке Д, нервно попыталась его отговорить. Все загудели, кто одобрительно, кто взволновано.
Однако... Стоило один раз Солоду твердо взглянуть в глаза любимой, как отступили все. Все, кроме меня и Носик. И теперь на руках сдуревшего от наплыва чувств идиота висли мы уже вдвоем! Но наше сопротивление осталось тщетным. С легкостью центрифуги он мягко раскидал нас и ринулся в воду, не обращая на вой подоспевшей классной.
В тот момент у меня впервые в жизни дрогнули колени и мелко предательски затряслись. Глаза расширились от страха, губы посинели, как у утопленницы, словно пытаясь прочувствовать то, во что имел высокие шансы превратиться мой друг. На заламывающую рядом руки злополучную одноклассницу я посмотрела с такой ненавистью, что, если бы она могла обратить на это внимание, перестав всматриваться в усиленно гребущего Солода, постепенно отдаляющегося от береговой линии, отшатнулась бы, как от воскресшей прабабки.
Но это все, что я себе позволила в адрес предмета обожания своего друга. Просто потому, что он бы сам не простил, если бы я кинулась на нее с кулаками.
Шум и гвалт остался где-то за кадром восприятия. Казалось, оторви я хоть на мгновение взор от плывущего Ромки, то не увижу его никогда... Кто-то рядом виновато ныл, кто-то гневно и отрывисто распоряжался, чтобы вызывали скорую и спасателей, кто-то, не проникшись серьезностью ситуации, насмешливо скалился. А я продолжала удерживать приятеля взглядом, будто бы мог он ему послужить надувным кругом.
Когда Ромео достиг противоположного берега, мы с Викой выдохнули одновременно и было укрепились в надежде, что Солод, добившись желаемого, разумно остановится, но...
Отчаянный стон Виктории был созвучен моему собственному беззвучному, ибо Ромашка взял обратный курс! Теперь уже Носик не просто паниковала, она вслух зачитывала молитву, несказанно меня этим изумив и даже слегка заставив отвлечься от переживаний. А стоило Ромке достичь зрительной досягаемости, дающей возможность разглядеть его лицо и выдохнуть облегченно, вдруг ринулась с места и сама устремилась в воду. Доплыла до прифигевшего таким поворотом влюбленного и вместе с ним ушла под воду, крепко накрепко обхватив Солода за шею. Но тот доплыл и с грузом, полагаю, вовсе его не заметив. Потому как улыбка у него, когда он вынес любимую на берег, выдалась такая одуревшая от счастья, что...
Носик тоже выглядела странно. Будто водой с нее смылась вся надменность, насмешливость и высокомерие. Она, притихшая, жалась к новоиспечённому "водяному", не в силах поверить, что тот действительно доплыл. А вот когда первый шок схлынул... О, это было красиво! Я даже, если честно, заслушалась и зауважала ее (самую малость!), когда хрупкая рядом с рослым Солодом Виктория вдруг принялась лупить его и зло отчитывать, что в жизни не встречала такого дурака! Однако долго справедливо негодовать Романтик своей русалке не позволил, скрутил сопротивляющуюся девчонку и впился в губы вовсе не робким поцелуем, о котором всегда мечтал. Носик мигом обмякла в руках Ромашки, а через какое-то время, разрыдавшись, сама его обняла и принялась зацеловывать щеки, лоб и губы.
И всем как-то разом стало понято, что мы здесь лишние. Всем, кроме нашей классной руководительницы Светланы Вениаминовны и подоспевшей скорой. Но такие мелочи влюбленных уже не заботили...
Поженились они через год, едва достигнув совершеннолетия, под слабые попытки родителей, если не разубедить серьезно настроенных чад, то хотя бы повременить. Какой там! Ромка, что спорткар, пущенный с обрыва, лишь набирал скорость и обороты и остановиться попросту не мог. Закон ускорения, он такой! Поэтому свадьбы была отыграна, молодые съехали в квартиру почившей десять лет назад бабушки Виктории и всячески пытались вести самостоятельную жизнь. Оба работали и учились. Ромашка, правда, узнав о положении любимой, перевёлся на заочное и устроился в автосалон подмастерьем. А недавно и вовсе молодого семьянина повысили до мастера третьего разряда, что не могло не радовать обоих. Однако деньги в молодой семье лишними быть не способны, словно зубы в челюсти пожилого человека, оттого Ромашка, помимо основной своей деятельности на благо автомобиле ремонта, еще и музицировать с пользой умудрялся.
И меня всячески в этот процесс вовлекал!
Всплывшая в памяти история соратника по творческому ремеслу развлекала мысли всю дорогу, пока я добиралась до назначенного места. Приятно ведь, что хоть у одного из нас жизнь бьёт ключом. Да и… Это дает возможность моему законсервированному в собственном скептицизме сердцу почувствовать, что возможно не все в судьбе так плохо? Встречаются же исключения из общего правила  «дикобразности» человеческой натуры. Когда вроде бы и жмешься к кому-то в поисках тепла, и колешь иглами…
Да уж, Солнцева, потянуло ж тебя на философию бытия, как беременную на бочковые огурцы!
Усмехнулась раздраженно, поправила сползший чехол и уже вознамерилась переступить открытую дверцу в железных воротах Очага, когда вдруг услышала чьи-то визгливые поскуливания, имитирующие волчий вой. Обернулась и увидела высунувшегося из окна синей, смутно знакомой иномарки парня, который разве что язык по-собачьи не вытянул, меня разглядывая. Он сидел на заднем сидении и, приспустив на нос солнцезащитные очки, играл бровями, выводя ими такие синусоиды, что мне сделалось страшно за его лицевую мимику. Замкнет еще бедолагу от частоты колебаний!
- Девушка, я сражен! – крикнул гений пикапа, скумекав, что контакт налажен. И судя по его радости, размах как минимум межгалактический! – Не хочет ли прекрасная алая роза присоединиться к нашей скромной компании и скрасить ее своим дивным цветением? – продолжал распинаться этот флорист под смешки, доносящиеся из машины.
На последнюю, к слову, как раз падали лучи заходящего солнца, и понять, сколько там людей, и уж тем более разглядеть их лица, не получилось.
У меня мигом зачесался нос от желания поставить любителя ботаники на место и со стервозным скепсисом поинтересоваться, неужели такой подкат хоть с кем-нибудь сработал? Или войти в образ и проинформировать идиота, что розы с сорняками не водятся, но…
Я сегодня уже перевыполнила план по грубости с одним малахольным типом, за что влезла в долг перед собственной совестью, поэтому пусть неандерталец живет.
- Не хочет, - бросила коротко и скрылась за воротами, не дожидаясь, что еще придет на ум (вернее его зародышу) этому пикаперу.
А еще постаралась отогнать от себя смутное беспокойство, словно вечер окажется более чем насыщен, и нельзя сказать, что приятно… Где же я видела эту тачку?
- Вот ты где, Златыч! – из беспокойных дум вырвал голос друга, что-то живо обсуждающего с администратором. – Я уже все подготовил, только тебя и жду.
- Вот и молодец, - улыбнулась приятелю вымученно и кивнула, здороваясь с «высоким» начальством - Павлом Игоревичем, усиленно молодящимся дядькой, оглядывающим меня по-мужски томным взором.
Вот что красная тряпка с мужиками творит! А ведь предупреждающий вроде бы цвет. Опасный… Так нет же, и он туда же…
- Доброго вечера, Злата, - подобострастно разулыбался еще один поклонник декольте и глубоких вырезов. - Вы сегодня невероятно прекрасны!
Захотелось выругаться матом. Таким заковыристым и отборным, какой встречается лишь среди субкультуры гопников. Однако, честь моей выдержке, я сдержалась. Хоть и прошел неприятный озноб от плеч до локтей, побуждающий язык на ответ.
- Только сегодня? – замечаю равнодушно, по-птичьи склонив голову чуть набок. И спокойно наблюдаю, как он тушуется под моим взглядом.
- Так, Солнцева, нам еще разыграться надо! – спасает положение Ромашка и аккуратно под белу рученьку сопровождает меня сначала в ресторанный зал, а после и к сцене, беззаботно проговаривая: - Знаешь, наш земной шар не сорвется в пропасть, если ты станешь чуточку милее с людьми.
Хмыкаю, оценив попытку друга ненавязчиво укорить мою небрежную манеру сразу и навсегда отпугивать от себя окружающих, и наигранно удрученно объясняю:
- Так то с людьми, мне же на пути встречаются одни…
- Понял-понял, - хохочет Солод, принявшийся, в черт знает который раз, проверять усилитель, - что-то из области: хороших людей на свете больше, но плохие более организованы?
- Романтик, иногда и тебя посещают дельные выводы! Надо же, не ожидала! – показательно выпячиваю нижнюю губу в знаке – было сильно!
А Ромка лишь головой качает, привычно не ведясь на словесные провокации. Вот и правильно.
Дальше нас обоих увлекает общее дело. И уже вдвоем мы проверяем колонки, регулируем микрофоны, добиваемся чистоты звучания, сверяемся со списком композиций, планируемых исполнить. В общем, два ежика-трудяги, не меньше!
- Ну, что, понеслась? – вопрошает Ромео предвкушающе, занимая привычное место за синтезатором, когда мы оба готовы к разогреву собравшейся аудитории.
Я лишь киваю отстраненно, располагая скрипку между плечом и подбородком, погружаясь в яркие, живые и необходимые звуки, льющиеся со струн моей королевы.
Первая мелодия Uno Gabeza: вступление легкое и коварное, словно хмельной мед, струится по коже, будто ткань покрывала, готового соскользнуть с обнаженных плеч, и ты поддаёшься этому ощущению в ожидании, что вот-вот увидишь наготу своих надежд, но… Резкая, мощная основная часть, так похожая на полет со скалы, дезориентирует, выбивает из легких воздух, щекочет солнечное сплетение! Смычок с силой скользит по струнам, будто у них разыгралась нешуточная борьба, такая же страстная и непредсказуемая, как и танец танго. И нужно бы передохнуть, попытаться выпутаться из омута музыки, но… Шквал эмоций сносит все барьеры, и я растворяюсь в ней, становлюсь частью мелодии и отдаю ей весь свой талант, свое желание и свою свободу…
Это практически транс. Раздельное сосуществование души и тела. Звуковой наркотик, если хотите знать!
Сознание затапливает эйфория, реальность отходит на второй план и… Резко открываю глаза, почувствовав чье-то навязчивое разглядывание, сумевшее выделиться даже на фоне всеобщего интереса, и натыкаюсь на прищур карих глаз, словно внедорожник потерявший управление и вписавшийся в тополь!
******
Сначала я беспорядочно шарил глазами по залу, словно по телу бесстыжей подружки, в поисках худосочной забияки, в полной уверенности, что девчонка пришла на встречу или к подругам, или на свиданку. Если бы оправдался первый вариант, я бы разыграл мистера-очарование и увел бы все внимание женского коллектива на себя, выбесив вредное полосатое существо. Если бы она пришвартовалась к парню, то банально подвалил за их столик, фривольно обняв такие же колючие плечи, как и их хозяйка, и просветил неудачливого поклонника, что его цыпа была МЕГА горяча прошлой ночью. И уже предвкушал, как вытянется в неподдельном изумлении её вечно хмурая мордашка, но… За столиками Солнцева не обнаружилась, чем умудрилась снова испортить мое и так бьющееся в агонии настроение! Дважды за день! Да это нокаут, крошка!
Еще и Бродов рядом раздражающе вертит светлой макушкой, выискивая понравившуюся особу. И что в ней только нашел? Смотреть не на что, как не обряди. Разве что ноги… Стройные и длинные. Таким бы на подиум. Мужики бы пускали слюни, как псы по мозговой косточке.
Отряхиваюсь от возбуждающих мыслишек, напоминая себе, что сокурсница заслужила урок, а не поощрение горизонтального плана. Хотя… с такими ногами и вертикально можно неплохо справиться… Пошло ухмыляюсь и лениво замечаю Лешке:
- Эй, флюгер, что тебя качает из стороны в сторону? Найди себе другую бейбу и не парься, - озвучиваю совет, похлопав парня по плечу, и делаю знак пробегающей мимо официанточке, ножки которой тоже очень даже ничего.
Конечно, не дотягивают до… Треш! Вот же прицепилось!
Мысленный подзатыльник совпадает с первыми нотами, взятыми мелодичной скрипкой, и я невольно устремляю взгляд на сцену, где и застаю нарушительницу собственного безразличия ко всем и вся. Серьезно? Она здесь работает?! Это будет даже интереснее, чем я думал…
******
ЧТО ОН ЗДЕСЬ ДЕЛАЕТ? Нет, не так… Какого «гаррипоттерского» гоблина этот золотой мальчик в пятничный вечер выбрал из всех заведений города именно то, где играю я?! Неужто следил? Может, он любитель «Пятидесяти оттенков серого», и моя пощечина пробудила в нем тайные пороки к подчинению? Хотя, думаю, все куда проще… И почему у меня ощущение, будто сегодняшнее выступление пройдет под лозунгом: нет-нет, господин начальник, бутылка шампанского встретилась с пустой головой потерпевшего исключительно по своему желанию, я всего лишь придала ей ускорения. Поспособствовала, так сказать. Возможно, все дело в обещании расплаты, прочитанном мной в его глазах,  заставившее сбиться, сфальшивить и заработать удивленный взор Ромашки, привыкшего к моему отлаженному профессионализму.
«Потом объясню», - прошептала губами и попыталась абстрагироваться от присутствия Луновского, мозолившего на моем лбу мнимое пулевое отверстие. Но это оказалось посложнее, чем высекать искры двумя камнями!
Вернее, недостатка в искристости я как раз и не испытывала! Лицо жгло огнем чужого гневного внимания. Ладони вспотели, усложняя работу смычку, а тело… Складывалось ощущений, словно меня на подобие Кавказкой пленницы обмотали в ковер, настолько все одеревенело и взмокло. А еще так малодушно захотелось домой…
Ну нет, Злата Солнцева! Еще не хватало трусливо бегать от напыщенного короля галерки! Охота ему глазеть, да, пожалуйста! Может, мальчик решил потренироваться в телекинезе, а я здесь самая приметная цель. Да и меня никогда не смущала публика. Чего вдруг оробела, словно семиклашка, которой впервые предложили сигарету на заднем дворе школы!?
Мотивация поспособствовала тому, что дергаться я перестала. Хотя бы внешне. Потому что Луновский и не думал отводить от меня взгляда, совершенно не обращая внимания на своих друзей. Лишь стакан с чем-то крепленым периодически опустошал…
Тематическая программа вечера была нами отыграна к девяти часам, и все это время разобиженное «высочество» протирало во мне дыру. Я словно послужила ему закуской, ибо доморощенный хам лишь прикладывался к стакану, а еду игнорировал, как и капризное нытье подружки. Да и недоумевающие приятели, в составе которых числился флорист-неудачник, не особо понимали, чего их спонсора вдруг перемкнуло. А под конец этот мажоришка еще и захлопал издевательски, разместив ноги поверх стола, проявив завидную гибкость и полное отсутствие воспитания!
Не смогла побороть душевного порыва и так же саркастично приложила ладонь к груди и поклонилась сокурснику, улыбаясь в притворной растроганности.
А вот ответный оскал Пушкина заставил позвоночник вытянуться, как струну от колка!
И мне бы засобираться домой, послушать обычно не сбоящую чуйку, что задерживаться не стоит, но… Ромашке нужны заказы, как теленку коровье вымя, и… Не бросать же друга?
Поэтому я смерено осталась под радостное потирание ладошек приятеля, под объявление ведущего вечера, что теперь каждый посетитель может заказать у музыкантов любимую композицию, и под торжествующий взор Луновского.
Он же и стал первым желающим насладиться нашими с Ромой возможностями. И вторым. И третьим! В общем, отвел свою разобиженную душу богатенький Буратино по полной…
Первое, что взбрело в наполненную алкогольным туманом (а наклюкался он изрядно!) голову «заядлого» меломана, оказалось «В траве сидел кузнечик».
И это было унизительно, да. Поскольку таким изощренным способом он явственно продемонстрировал, что думает о моем уровне. Но я исполнила детскую песенку спокойно, под легкое недоумение Романтика, не знающего подоплеки поведения нахального выскочки.
Дальше Луновский, напротив, перешерстив Гугл, решил поймать меня на том, с чем я не справлюсь, и заказал «Пчелу» Шуберта. После «Радость любви» Крейслера, затем сонаты Бетховена. В общем, погонял по классике, не хуже чем Вероника Аполлинаровна – моя учительница с музыкалки. Но ему до тетки со скверным нравом, имевшей привычку бить указкой по пальцам в случае ошибки, так же далеко, как мне до балерины, потому… Я справлялась. И злорадно отмечала, что публика, жаждущая зрелищ под классический аккомпанемент, скучнеет и начинает роптать.
- Одного не могу понять, - задумчиво проронил Ромашка, уловив момент во время небольшой паузы, - чего его Игоревич деликатно не пошлет? Нет, классика, конечно, наше все, но и мы не в филармонии.
- Сам видишь, он не из простых, - заключила расслабленно. – Вон как выпендривается, и никто даже слова не сказал.
А изгалялся Луновский на совесть, то громко и показательно храпел, то пытался залезть на стол и станцевать вальс, то кричал мне через каждую минуту «браво» и «давай на бис». А еще швырялся деньгами. В прямом смысле этого слова. Раздавая разноцветные бумажки направо и налево.
- Я вижу, что концерт одного актера предназначается одному зрителю, - с намеком и немым вопросом заключил неудобно догадливый друг.
Сделала вид, что не поняла подоплеки, и, как бы между прочим, указала рукой на полный зал. Дескать, почему для одного? Вон сколько заинтересованных.
- Угу, - скептично хмыкнул Солод, не соизволив притвориться, что поверил, но с расспросами лезть не стал, отвлекшись на Вайбер. – Вика просит поторопиться. Малыш не дает уснуть. Давай еще парочку композиций исполним, раз твой поклонник такой щедрый, и по домам, ладно?
- Хорошо, мамочка, - состроила милую рожицу и с куда более сердитым видом обернулась обратно к публике.
Чтобы узреть, как психанувшая пренебрежением золотого мальчика белокурая подружка, подхватив маленькую сумочку, шурует к выходу. А следом за ней, не сумев усмирить буйно помешанного, выходят парни. Теперь я даже вспомнила, что видела их в универе…
Однако заигравшееся «высочество» не смутилось и не расстроилось, продолжая пытать посетителей Очага своими предпочтениями. Его кидало из крайности в крайность: от саундтрека к американскому Шерлоку до кавера скрипки и фортепиано LP - Lost on You. Но палочка-выручалочка - мобильный Интернет и природный слух - позволяла быстро прослушать затребованное мажором зрелище и исполнить его в чистом виде.
Это было сродни вызову, который в силу упертого характера приняла и даже ощутила нарастающий азарт. И уже не я, а Ромка с тоской поглядывал на часы, стрелки которых еще час назад указывали на то, что пятница уступила место субботе. Однако для нас с Луновским это не имело значения.
Первым сдали нервы у администратора, попросту не выдержавшего желания золотого мальчика послушать группу Ленинград в моем исполнении! И надо признаться, я тоже облегченно выдохнула, поскольку это совсем уж музыкальное извращение!
Нужно отдельно отметить, как Игоревич к Пушкину шествовал… Словно по минному полю, не иначе. И едва не скрючился в запятую, пытаясь объяснить избалованному балбесу, что музыканты уже притомились и хотят домой. «Царь», к слову, гневаться не стал, махнув плохо слушающейся рукой, отослал мужиченку и, казалось, позабыл обо всех на свете, сосредоточившись на очередной порции огненной водицы, льющейся за его столиком через край.
Меня такой вариант одновременно и порадовал, и отчего-то разочаровал. Но от последнего я быстро отмахнулась, влекомая взволнованными понуканиями Ромео. Осталось собраться в подсобке, забрать оплату за труды и разъехаться, наконец, по домам!