Исцеление луны солнцем

Глава 4. Все свое ношу с собой.

- Давай, Полосатик, поскорее, - мельтешит в тесной подсобке Ромашка, сгружая аппаратуру, - такси я вызвал. Сначала заброшу тебя, а потом уже…
- Поедешь кутить в Орбиту? – ухмыляюсь иронично, прекрасно зная, как не терпится другу попасть в объятья своей пузатенькой женушки. – Тем более навар позволяет вполне прилично оттянуться.
- Ага, - счастливо расплывается в улыбке Романтик, – в воскресенье и гульну. Как раз за коляской собирались съездить, заодно посмотрим защиту и постельное. Вика хочет с балдахином, для нашей принцессы.
- Фу, пылесборник, - продолжаю вредничать, будто бы сама маленький капризный ребенок. Но мне простительно. Пять часов на каблуках в душном зале, под взбрыкивания пьяного мстителя…
- Хочешь с нами? – вот уж у кого за время общения со мной выработался «бронепанцирь» на иронию, так это у Солода. Ничем его не проймешь!
А вот он своей добротой и приветливостью каждый раз меня обескураживает…
Сцеженный в кулак зевок чуть не закончился кашлем, и на приятеля я уставилась в немом изумлении, которое через секунду перестало быть таким уж беззвучным:
- В качестве грузчика, что ли? – вопрошаю настороженно, не видя других причин для этого похода.
Консультант по «бэбишопингу» с меня еще тот!
- С твоими воробьиными коленками? Не смеши. Так, просто походишь за компанию, посмотришь…
- Я не поняла. Ромео, ты что, пытаешься во мне пробудить интерес к деторождению? - начинаю откровенно посмеиваться, пихнув приятеля в плечо. – Напрасно. Я даже в саду в куклы не играла. А уж сейчас и подавно не собираюсь.
- Ох, Златка, ну что ты за человек? – притворно вздыхает Ромка, первым выходя из подсобного помещения, нагруженный, что тот муравей, и пытаясь протиснуться между людьми и столиками с громоздкой аппаратурой. – Мне просто приятна твоя компания, и Вике тоже. Она давно хочет наладить контакт.
- Пф-ф-ф, вроде бы у нас и так «мир, дружба, май», - замечаю скептически.
- Твоя вежливость - это еще не дружеское расположение, - парирует Солод. – Уж я-то знаю, какая ты, когда не прячешься в ракушку.
- Ну спасибо, брат, сравнение с улиткой – то, что нужно под конец эпохального выступления, - пытаюсь отшутиться и перевести тему.
Однако обычно уступчивый приятель резко останавливается, поворачивается ко мне и проговаривает:
- Я серьезно, Злат. Дай ей шанс. Мы вместе три года, а ты до сих пор настроена настороженно.
В душе мигом заворочался ворчливый еж, и я даже раздула возмущенно щеки, собираясь напомнить некоторым, что имею полное право относиться с напрягом к персоне, мучавшей его два года! Но… Глаза цвета весеннего неба, в обрамлении светлых ресниц, глядели так просительно, что отказать Ромашке было сродни отобрать у трехлетнего шкета Чупа-чупс, потому:
- Ладно, Романтик! Памперсы с тобой. Пойдем вместе выбирать коляску. И я буду самой милой девочкой-одуванчиком, чтобы Вике больше не мерещилась агрессивная энергетика с моей стороны.
- Славно! – расцвёл Солод одной из своих обезоруживающих улыбочек и снова стал прокладывать курс на выход, даже не заметив, как я отстала.
И причиной тому являлась вовсе не вынужденная уступка!
Просто я, неизвестно с чего вдруг, бросила последний рассерженный взор в сторону золотого мальчика, дабы удовлетворить острый приступ потребности выяснить, не заскучал ли он без моей игры и…
Луновский изволил отключиться! Умильно сложил голову на локти, не обращая внимания, что столик заляпан каплями спиртного и крошками от закусок. И так он самозабвенно ушел в страну забытья, что ему не мешали ни гул отдыхающих, ни клубная музыка, наполнившая зал, ни незваный гость, фривольно расположившийся рядом и с профессиональной легкостью карманника ощупывающий одежду парня…
В общем, богатенький Буратино нарвался-таки на Базилио!
 И как поступить в этой ситуации? Мелочно порадоваться, что его лишат последних «золотых»? Равнодушно закрыть на кражу глаза, потому что не мои проблемы? Эх, не так тебя воспитали Злата Солнцева, совсем не так…
Осознание, что я не успею пробиться к вору, до того как он завершит практически мародёрство, оказалось ясным, словно Муранское стекло. А решение помешать мерзавцу и того отчетливей. Под руку попался чей-то низкий пузатый стакан (благо пустой), и прежде чем его владелец попытался возмущенно вскрикнуть, я уже метнула импровизированное оружие возмездия в карманника с гневным вскриком:
- Эй, ты!
Попала между лопатками. И сильно. Потому как от неожиданного удара его толкнуло на Луновского. Стакан отлетел на пол и разбился, привлекая еще больше внимания! И этого хватило, чтобы всполошенный вор, осознав, что замечен, прытко поспешил раствориться в пьяно дергающейся толпе.
- Девушка, Вы что себе позволяете?! – хозяин разбитой тары, наконец, сумел подняться и гневно сдвинул брови.
Тут же мигом оказался Игоревич и не менее «радушно» процедил, позабыв про мою прелестность, о которой недавно распевал:
- Злата! Как вам не стыдно? Немедленно объяснитесь!
И усиленно потеющие то ли от негодования, то ли от духоты мужики уставились на меня, как два бизона, круглыми, исчерченными красными нитями капилляров глазищами.
А мне по-прежнему было не до них, поскольку чёртов однокурсник начал медленно, но верно сползать со стола, так и не проснувшись. Упадет еще на пол, и что потом? Откуда я знаю, не успел ли воришка стащить его телефон и прочее барахло! Как он доберется домой в таком состоянии?
- Между прочим, Павел Юрьевич, Злата сослужила неплохую службу престижу вашего заведения, - Ромка оказался рядом мгновенно, задвинул меня за спину, и тон его… Да, когда необходимо он мог говорить так, что даже солидные дядечки терялись и робели. – Раз уж с этим не справляются охранники.
- Что? – растерялся администратор. – О чем ты?
- К вашему посетителю подсел щипач. И она его спугнула. Интересно, как отнесся бы к тому, что его обворовали, тот парень? – и Романтик простер длань в сторону Пушкина.
Судя по тому, как вытянулось лицо местного «начальства», реакция ему бы определенно не понравилась, оттого он мигом сменил гнев на милость. Разулыбался нам, раскланялся и принялся ворковать возле мужичка, оставшегося без стакана, заверяя того, что сию минуту оплошность исправят. А что до остального… Нет-нет, никаких карманников здесь нет! Девушке показалось! Но не станем же мы из-за такой ерунды портить себе настроение…
В общем, отыграл Игоревич на все сто. Но меня это уже не заботило.
Я, бесславно проиграв нудевшей совести, подзуживавшей, что нельзя бросать человека в беде, пусть он и сам лично себе ее организовал, с тяжким вздохом направилась к пребывающему в забытье мажору. Подошла. Насладилась беззаботной улыбкой на красиво очерченных губах, овально узким подбородком с едва различимой ямочкой, впалыми щеками, закрывающей лоб и брови челкой, спутанными темными волосами завидной густоты… И раздраженно сжала кулаки! Лежит себе весь такой беспечный, аж тошно! А мне разгребай его проблемы только потому, что я чувствую за собой некое подобие вины, нашептывающие Гоголевским бесом: «Должокс-с-с».
Тронула парня за плечо и въедливо подметила:
- Вставай, спящая красавица! Прости, но принца я твоего спугнула, поэтому поцелуй отменяется.
Луновский колкую тираду проигнорировал, а от моей попытки его растормошить и вовсе опасно накренился. Из-за чего я была вынуждена приобнять пьяного в хлам дебошира, дабы удержать на стуле.
В нос мигом ударил запах мужского одеколона с ярко выраженной хвойной составляющей. Но что удивительно, запах не раздражал, а вот его носитель…
- Что ж ты нежный такой, Пушкин? – процедила ядовито, а в ответ безвольный неандерталец лишь причмокнул губками аки младенец! – Полный аут, - возвестила с отчаянием, понимая, что ноша моя тяжела, а отвертеться от неё уже не выйдет.
- Златка, и чего ты к нему прильнула? – даже не заметила, как Рома оказался рядом, нервно перелистывая сообщения в телефоне.
Видимо Виктория изволит бушевать…
- Брось каку и айда по домам. Такси уже на старте.
- Не могу, - буркнула раздосадовано и попыталась взвалить ручищу золотого мальчика себе на плечо.
- Так, значит, ты все-таки его знаешь? – проницательно сощурившись, выдал Ромео и примерился ко второй длани короля галерки.
- Значит, знаю, - признала сокрушенно. – Ты езжай, Ром. А я тут…
- Ну да, конечно, - отмахнулся Романтик и, взвалив на себя несопротивляющееся тело (а иначе состояние парня я сейчас охарактеризовать не могла!), бодренько направился к выходу.
Я старалась не отставать и по возможности перенести на себя хоть треть веса захмелевшего идиота.
Когда выбрались на улицу, стало чуточку легче. Теплая майская ночь кружила голову ароматом акаций и сирени. Яркие звезды, пробившиеся сквозь завесу городского смога, смешливо мерцали. А легкая прохлада остужала голову, придавая мыслям недостающей ясности.
- Ты хоть осведомлена, где он живет? – с надеждой поинтересовался Ромашка, направляясь к машине.
- Ни малейшего представления, - была вынуждена сознаться.
- И что мы с ним будем делать? – изумился приятель.
- Не мы, а я, - скомандовала деловито. Резко затормозила и попросила: - Посади его вот здесь. Я сейчас поймаю еще одну машину и…
- Злата, я не собираюсь тебя оставлять одну с этим любителем этила, - начал строго друг, но его отповеди помешал телефон, разразившийся тревожной трелью. – Блин… - простонал Солод, догадываясь о личности звонящего.
Вернее, звонившей…
Я не стала медлить. Распахнула заднюю дверь старой тойоты дожидавшегося нас таксиста и легонько подтолкнула к ней Ромку.
- Рыцарь, тебя уже ждет одна дама сердца, с половинкой. Поэтому нечего тут геройствовать. С огнедышащим драконом я справлюсь сама. Что он мне сделает в таком состоянии? Затопит слюной? Или захрапит до смерти? – и, видя, как Солод колеблется, насмешливо поинтересовалась: - Тебе самому не смешно?
- Ладно, - сдался одноклассник, сгрузив нашу ношу на бордюр. Подошел ко мне, обнял одной рукой за плечо, а указательным пальцем второй уперся практически в нос и с нажимом предупредил: - Как только доберешься домой, сразу напиши. Поняла? Иначе я буду вынужден потревожить Солнцева старшего, и уж тогда…
- Поняла, мамочка. Будить великана действительно не стоит. Отзвонюсь всенепременно, - и улыбнулась ободряюще, на деле не испытывая энтузиазма.
Ромео лишь головой покачал и скрылся-таки в тойоте на радость таксиста, газанувшего со стоянки с такой скоростью, словно мы только что ограбили банк!
Со скорбью поглядела на безвольно уроненную голову, оставшегося со мной сокурсника, словно хотя бы она раскаивалась в поведении своего носителя, тягостно вздохнула и направилась к ближайшей машине, на крыше которой виднелась символичная «шапка». Благо местных лентяев, дерущих за услугу вдвое дороже, здесь было пруд пруди и в столь поздний час.
Договорились мы с водителем быстро, и теперь самым сложным стало загрузить Пушкина в салон. Я уж умолчу о попытках вытрясти из него адрес проживания!
Мажор за это время (к моему сожалению) никуда не делся и по-прежнему спокойненько полусидел-полулежал на бровке, ввергая меня своим видом в уныние от предстоящего действа.
Что-то подсказывало - легко богатенького Буратино я с места не сдвину!
- Эй, Луновский, подъем! – гаркнула в ухо бесстыжему поганцу, лелея надежду, что выпивоху это расшевелит.
Однако гад лишь недовольно заворчал и попытался устроиться на асфальте со всем возможным комфортом.
- Вот же… пьянь, - проронила с досадой, ухватив парня за плечи, мешая ему прилечь. И через секунду, чуть сама не присоединилась к его валяниям, потому как мажор устало разлепив на мгновение невидящие зенки, обхватил меня руками за талию и с бессвязным «иди ко мне», опять принялся заваливаться навзничь! – Чертов Пушкин, это тебе не кровать! – прошипела разгневано, пытаясь высвободиться из захвата.