Исцели меня

Глава 27.

POV Вадим

Хочет. И я хочу. Как же неистово я хочу быть с ней всегда, но судьба жестокая штука, которая разводит нас.

Последний день, когда я могу ее запомнить. Последний раз, когда я могу ощутить ее. Последний момент, когда мы- это мы, а не она и я.

Она стояла возле окна, когда я встал с кровати и подошел к ней. Провел аккуратно пальцами по завитым локонам. Ника ели заметно вздрогнула, ощущая меня за своей спиной. Я перекинул ее волосы на плечо, открывая себе доступ к шее. Целовал ее как в последний раз. Изучал ее тело руками. Запоминал каждый изгиб кожи.

Проделал дорожку из поцелуев от мочки уха до плеча, а моя девочка чуть нагнула голову, позволяя ласкать ее всю. Я провел пальцами вниз по ее руке, ели касаясь. Легкие мурашки появились на тельце любимой.  

Я очень медленно расстегнул замок ее платья, освобождая от лишней одежды. Она уже была ни к чему. Торжество закончилось, пора облачаться в что- то попроще. Вероника легко помогла мне снять с нее платье и повернулась ко мне. В темноте комнаты я не видел ее лица, но ощущал руки, которые шарили по моей груди, расстегивая одну пуговицу за другой.  Вот уже и я стою наполовину обнаженный перед ее цепким взглядом.

Вероника уронила меня на кровать. Как кошка пробралась ко мне сверху, продолжая страстно целовать мои губы. Ее руки были везде. На шее, на груди, на прессе. Она была везде. В ту же секунду, я остался и без штанов, а она без лифчика. Так моему взору открылось все, что я уже знал наизусть. Она выгибалась как кошка, давая мне терзать ее тело так, как хочется именно мне.

В этот раз она оказалась подо мной. Вся такая нежная и хрупкая в моих сильных руках. Безумно родная. Безумно вкусная и сладкая. 

Я любил ее нежно и страстно. Ловил губами ее вырывающиеся стоны, не давая разбудить весь дом. Позволял ей владеть мои телом полностью. Был бы я художником, нарисовал бы ее, чтоб никогда не забыть, как она выглядит, уставшая от моих ласк. Уставшая от меня внутри себя. Но до безумия счастливая на моей груди.

Это был прощальный секс. Но знал это только я. Только я сейчас чувствовал себя последним уродом, который вот- вот бросит такую девушку. Девушку, которую любит то потери пульса. До последнего вздоха. Но сверху уже все решили за нас, не давая даже шанса принадлежать друг другу окончательно и бесповоротно.

Вероника почти спала, но сквозь эту дремоту, переплела наши пальцы.

- Спи, моя маленькая,- я гладил ее по волосам, убаюкивая своим голосом.- Я буду стеречь твой сон.

Я поцеловал ее в макушку, и она окончательно провалилась в сон. А я ушел в размышления. В ту ночь я совсем не спал. Все думал и размышлял, как так получилось, что эта стерва забеременела и смогла уговорить моего отца. Это не выходило из моей головы. Мне хотелось кричать во все горло от несправедливости. Хотелось бить и крушить все и всех.   

Я даже не догадывался, что будет так больно отрывать ее от себя. Кирилл весь день спрашивал, все ли со мной нормально, а я говорил, что мы справимся, но я даже не догадывался, что это сильнее меня.

Вероника не просто часть меня. Это я сам. Это половина моего сердца, которую я должен оторвать и оставить здесь, в родном городе, в этой мягкой кровати, в это любимом и податливом тельце.

На часах было шесть утра. Рассвет уже вовсю озарял город. Птицы напевали свои излюбленные мотивы, сидя на ветках зеленых деревьев. А я очень аккуратно высвободил свою руку из-под любимой девушки и направился к ее столу, чтоб оставить хоть что-то о себе.

Я нашел чистый листок, ручку и принялся писать то, что уже не смогу сказать в живую. Я даже не могу представить, как ей будет больно. Сжимая до боли кулаки, я уходил в себя, представляя, что ничего этого не происходит, что мне не надо улетать непонятно куда, оставляя ее. Не помогало. Я снова и снова возвращался в реальность, чуть ли не вырывая волосы на голове.

В половине седьмого я покинул квартиру Поляковых. Такси домчало меня до моего дома, где уже была собрана и дожидалась только меня сумка. Родители в это время не спали, ждали непутевого сына. Знали, что самолет рано утром и что другого случая попрощаться не будет.  

- Это тебе,- отец протянул мне новую сим-карту, а я только и взглянул на него злобным взглядом.

Не сказав ничего на прощание, я покинул родной дом, где прожил свои счастливые года. Лишь напоследок обнял мать, и прошел в спальню сестры, чтобы поцеловать ее в последний раз.

Я снова ехал в такси. И меня вновь одолевали мысли. Было желание бросить это все к чертовой матери и вернуться обратно к Веронике, но что-то очень упорно останавливало меня. Страх. Страх за ее жизнь.

В аэропорту меня встретила радостная София, на которой даже не было следа недосыпа из-за раннего подъема. Она была свежа и бодра, как всегда.

- Доброе утро, Вадим,- я ничего не ответил, лишь смерил ее гневным взглядом. Она и без слов все поняла. Поняла, что меня сейчас лучше не трогать, а то плохо кончится.

На улице было прохладно. Ветер остужал мозги, позволяя успокоиться.

«Друг, ты как? Уже в аэропорту?»- удивительно, что в такую рань Дрозд не спит. Но мне сейчас как никогда нужна его поддержка.

«Да, невыносимо стоять здесь и знать, что больше не увижу ее. А под боком всегда будет эта.»

«Не загоняйся. Все будет нормально. За Никой я буду приглядывать. Да и Диман ее в обиду не даст». Только это и успокаивало. Что ее есть кому защитить.

«Хорошо. Как прилечу позвонюсь с другого номера. Этот выкидываю»

«Удачного полета, друг»

Я прочитал последнее сообщение от Дрозда и достал сим-карту. Посмотрел на нее. Повертел в руках, но не выкинул. Не смог. А просто спрятал далеко в сумку.

Уже летя высоко над землей, я понял, что моя жизнь не будет такой, как прежде. Что не будет ни одного счастливого дня, когда я буду искренне улыбаться. И не будет ни одного человека, которого я буду искренне любить. А в моем сердце навсегда останется она. Одна единственная и неповторимая.